Заргас, сидевший напротив, едва заметно кивнул, типа, одобряя мои слова. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство. Он внимательно слушал.
Я отпил еще, пытаясь сдержать усмешку. Вот тебе и Говорящий с духами. Сидит, кивает, будто проглотил всю эту мою сказку про траву из сна. Интересно, он сам-то в это верит? Или понимает, что все его духи — это результат всякой травы и грибов⁈
— Если духи указали тебе место, — неожиданно произнес Заргас, его голос был размеренным и глубоким, — значит, это место и трава имеют значение. И если тебе нужна помощь, я помогу. Кто, как не я, сможет помочь тебе понять и исполнить волю духов?
Я кивнул, принимая его предложение, и попытался сдержать внутренний триумф.
— Спасибо, Говорящий с духами, — произнес я, стараясь, чтобы нотки благодарности звучали искренне. — Ваша помощь бесценна. Но, если позволите, я бы хотел попробовать пройти этот путь самостоятельно. Духи, как вы сами учили, всегда подсказывают нам то, что нам действительно нужно, и, возможно, это испытание — мой собственный путь понять их знаки!
Заргас посмотрел на меня, и на его лице отразилась сложная смесь эмоций: гордость, удивление, и, возможно, легкое раздражение.
— Самостоятельно, говоришь? — протянул он, и его голос стал еще более глубоким. — Путь познания не всегда прям, ученик. Но если ты чувствуешь, что духи ведут тебя, то… возьми себе раба в помощь.
— Раба? — переспросил я, изображая легкое замешательство. — Но путь… я должен пройти сам!
— Духи не обидятся на тебя, — тут же ответил шаман. — Рабы не люди, духи не обращают на них внимания. Это будет только твой путь — он идёт вместе с твоей душой!
«Чё⁈ Чё за херню он несёт⁈»
Тем не менее, это было именно то, что мне было нужно. Заргас, поддавшись сплетенному мной нарративу, сам предложил помощь и решил подсунуть мне подножку в виде собственного приспешника. Прекрасно!
— Пусть будет так, мудрый Говорящий с духами, — ответил я, склоняя голову в знак уважения. — Если ты считаешь, что так будет лучше… Я приму любую помощь, которую ты захочешь оказать.
Внутренне я ликовал. План работал безупречно. Шаман сделал свой ход, но, к его несчастью, я просчитал его на несколько ходов вперед, и его «рокировка» с рабом лишь приближала меня к победе.
— Возьми с собой… например, Харуна, — предложил Заргас. — Или, я могу тебе дать кого-нибудь из своих…
— Возьму своего раба, — перебил его на полуслове. — Спасибо вам, учитель!
— Я проведу обряд с духами, — закончил Заргас. — Чтобы твои поиски были удачными! Путь может быть долог. Айя, соберу мужу еды на два-три дня!
«Ага, давай, проведи. Накурись в усмерть и задуши себя в экстазе, ублюдок. Сделай мне одолжение.»
Айя принесла вместительную сумку, куда торопливо начала складывать завёрнутые в ткань сухие лепёшки и вяленое мясо. На огне уже закипал котелок, куда она сложила десяток крупных яиц.
— Тебе должно хватить на три дня, муж мой. Думаю, даже будут остатки, которые ты отдашь рабу.
Я про себя отметил, что она гораздо добрее шамана. Ведь даже Лили, к которой она первое время ревновала, едой никогда не обижала. А если я брал со стола дополнительный кусок мяса, чтобы поделить между своими рабами, она не возражала, хотя всегда норовила отнести добавку к женским хижинам — сама.
* * *
Уходить из дома я решил сразу же. Не стоило затягивать, пока шаман не передумал или не изобрел новую хитроумную ловушку. Я взял с собой нож, якобы, чтобы срезать траву, переоделся и вышел из дома. Харун, как я и предполагал, уже топтался у моего порога, занятый какой-то мелкой работой. Он поднял на меня взгляд, полный привычного дружелюбия и радости при виде хозяина — то есть, меня.
Глава 21
Харун, как я и предполагал, уже топтался у моего порога, занятый какой-то мелкой работой. Он поднял на меня взгляд, полный привычного дружелюбия и радости при виде хозяина — то есть, меня.
— Бросай все, — сказал я ему, стараясь придать своему голосу некую серьёзность, — Нам предстоит важное дело. Шаман благословил нас на поиски редкой травы, показанной мне в видении. Это приказ самого Говорящего с духами. Собирайся, возьми только мой мешок.
Раб, не задавая лишних вопросов, покорно кивнул и начал собирать свои скудные пожитки: свернул в тугой узел потёртый плащ с кожаной нашивкой на плечах — на случай ливня. Я наблюдал за ним, испытывая странное смешение презрения, злорадства и, как ни странно — жалости.
По пути к лесу я старался вести себя непринужденно, обмениваясь с рабом обыденными фразами. Я рассказывал ему о том, как важно собирать эту траву для моего «мыла», как это улучшит моё благосостояние, и насколько сытнее будет жить ему самому.
Я знал, что он будет молчать, но его молчание было лишь временной передышкой. В голове моей стучала неумолимая мысль:
«Заргас, ты думал, что перехитрил меня. Ты думал, что отправив раба, ты узнаешь мой секрет⁈ Но ты лишь подписал ему смертный приговор». Я настраивал себя на предстоящее, и давалось это значительно легче, чем тогда, когда мне надо было убить старого шамана из чужой деревни.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, рисовали на земле причудливые узоры, освещая пыль, поднимающуюся под нашими ногами. Все вокруг дышало покоем, но мои мысли были далеки от безмятежности. Я наблюдал за рабом, за его покорностью, за тем, как он старается не отставать, но и не опережать меня. И в этой картине спокойствия и природной гармонии меня вдруг охватило острое, обжигающее чувство оторопи от самого себя.
Когда я стал таким⁈ Когда мысль об убийстве стала для меня просто еще одним пунктом в списке дел, не вызывающим ни тени сомнений, ни укола совести? Я отношусь к предстоящему убийству почти как к работе: серьёзно, но без излишнего трепета и душевных терзаний.
Еще недавно я бы ужаснулся от одной только мысли о такой смерти. Никогда не мечтал причинить вред другому человеку, даже самому мерзкому, что уж говорить о желании убивать. Но теперь… теперь это казалось мне необходимостью. Средством. Всего лишь инструментом для достижения целей. Прямо по пунктам: 1. Сместить шамана. 2. Сохранить