Понятия не имею, куда Айя пристроила глицерин, но судя по тому, что она стала обращаться со мной гораздо почтительнее, выгоду она получила серьёзную. Впрочем, её любопытство не было полностью удовлетворено: она ждала нового чуда.
Следующие несколько дней ожиданий затвердевания мыла тянулись мучительно долго. Каждый раз, проходя мимо моей бывшей комнаты, я невольно заглядывал внутрь, проверяя, как там моё мыло. Айя, кажется, тоже теряла терпение. Она то и дело забегала в комнату, трогала горшки с мылом, осторожно нюхала их и с нетерпением спрашивала:
— Ну, скоро оно будет готово?
Я лишь отмахивался, повторяя, что нужно подождать, что приготовление мыла не терпит спешки.
Наконец, настал долгожданный день. Я почувствовал это нутром, когда проснулся. Ощущение какой-то завершенности, предвкушение триумфа.
За завтраком я едва притронулся к еде, все мысли были заняты мылом. Айя заметила мою рассеянность и с тревогой спросила, все ли в порядке. Я лишь загадочно улыбнулся и кивнул. Я ещё сам не знал, готово ли мыло или нет, но надеялся, что сегодня именно тот день! В некотором роде ожиданием я щекотал себе нервы, оттягивая момент, когда с облегчение выдохну и возьму в руки самое настоящее мыло!
И вот, когда я натягивал улыбку, отодвигая тарелку с остатками каши, собираясь пойти к своему творению, дверь распахнулась, и на пороге возникла фигура: шаман вернулся.
Его взгляд был рассеянным, словно он потерялся в собственной голове. Глаза походили на два потухших уголька, не отражающих ничего, кроме внутренней пустоты. Он как будто смотрел сквозь окружающих, сквозь стены, куда-то…
«В миру духов смотрит? — скептически пронеслось в моей голове. — Переел чего? Да и где же, ты, тесть, терялся все эти дни?»
Я словил себя на мысли, что даже не задумывался о том, что шамана нет дома. С момента, как мы поцапались с Айей, он не появлялся. То ли давал нам время примириться, то ли действительно шлялся по каким-то своим обрядным делам.
Айя, увидев отца, тут же засуетилась. Лицо ее расцвело улыбкой, и она поспешно поставила на стол еще одну глиняную тарелку, наполнив ее дымящейся кашей. Шаман сел, не произнеся ни слова. Его плечи слегка поникли, а пальцы нервно барабанили по столу, выдавая скрытое беспокойство, которое он, казалось, не осознавал.
Разглядывая тестя, я заметил, что белки его глаз покраснели, словно он… не спал? Или может, обкурился своими травами, общаясь с духами? Но больше всего меня удивила его одежда. Вместо привычной шкуры и перьев, он был одет в длинную домотканую рубаху пепельного цвета, которая затягивалась на шее обычным шнурком, а также на нем были какие-то совсем простые штаны из грубой ткани. Никогда прежде я не видел его в таком виде — словно он отбросил все ритуалы и атрибуты, оставив лишь «наготу души».
В общем, не говоря ни слова он принялся за еду. Ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек, словно возвращаясь к реальности через вкус пищи.
Мы с Айей переглянулись, полные вопросов. Шаман продолжал есть, не обращая на нас внимания, словно мы были невидимыми.
Наконец, он отложил ложку и поднял на нас тяжелый взгляд. Молчание затянулось, давящее и невыносимое. В этот момент я окончательно забыл о мыле, о предвкушении триумфа. Все мысли были сосредоточены на шамане, на его странном виде и молчании. Что-то важное произошло, и я чувствовал это каждой клеткой своего тела. И ощущение было не из приятных.
— Лес… лес болен, — прохрипел он, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Злые духи поселились в самых темных уголках. Охотники доложили… Вархары вернулись.
Ого, помню я эту тварь… неприятный противник… только вот, какого черта варахры забыли здесь⁈ Если мне не изменяла память и я все правильно слышал из разговоров между ормами моей бывшей деревни, вархары живут в горах. Здесь, в лесах, им тупо делать нечего.
Хотя, если подумать логично — живности здесь должно водиться выше крыши.
«В горах видать, еды совсем не стало, раз к нам пожаловали, — мелькнуло в голове. — Хотя… может я чего-то не знаю?»
Шаман тем временем продолжал говорить, голос звучал все увереннее:
— Мы нашли место, где они пировали. Кости тэлгулов, разорванные туши лесовиков… Только клочья шерсти и обглоданные кости. Земля вокруг вытоптана, пропахла гнилью и смертью. Скверна пришла и в наш дом…
«Так, стоп машина, — мысленно заорал я, отгоняя навязчивые мысли о мыле. — Какая к чёрту скверна? Это уже ни в какие ворота не лезет!»
Взгляд Айи встревоженно метался между мной и отцом. Ее рука непроизвольно потянулась к моей, и я машинально сжал ее пальцы, пытаясь передать хоть немного уверенности.
Вархары в лесу — это конечно плохо, сам видел, на что они способны, но вот скверна… это уже совсем другой уровень эзотерики и хренотени! Если учесть, что слова про души — это один из способов контролировать это дикое стадо — деревню, то…
Что старик представляет, говоря о скверне? Пауза после последних слов шамана затянулась, и я прервал её, откашлявшись, и задав вопрос:
— Что значит скверна? Вы можете объяснить подробнее? Где ты ее обнаружил?
Шаман нахмурился, словно мои слова причинили ему физическую боль. Что было странно. Либо он очень не хотел вспоминать, то есть… придумывать на ходу.
— Она везде, — прошептал он. — Она чувствуется в воздухе, в шепоте деревьев, в криках животных!
«Ну да, ну да, — подумал я, — В воздухе, в шепоте деревьев… Сейчас еще про ауру леса задвинет и про энергетические потоки. Где он этого всего понабрался? Телевизор, что ли, в тайне от всех смотрит?»
Айя вздрогнула и прижалась ко мне сильнее. Я обнял ее машинально, сам того не понимая. Затем, посмотрел на её макушку и понял очевидное — а ведь она верит во всё, что говорит её отец. Не, конечно же, она далеко не дура, но… это насколько же сильно промыты мозги у всех местных племен, раз они верят в духов? И сколько поколений племени поддерживало эту веру?
Слова шамана, какими бы нелепыми они ни казались мне, оказывали влияние на Айю, а ее страх, в свою очередь, раздражал меня. Ибо он был нелепым. Бояться, безусловно, было чего. Вархары — твари жуткие. Но добавлять к страху перед животными ещё и «магический» ужас — точно не стоит.
«Ну да, у них тут свои приколы, — подумал я, вспоминая прошлые „подвиги“ местной фауны, да и „чудеса“, которые