– Пойдем. Я устала и хочу спать.
– Это не мое дело, – проговорила она вдруг, глядя в пол. – Но вам следовало бы привести в порядок одежду. Вряд ли мы кого-то встретим в замке в этот час, и все же…
Только сейчас я заметила, что пеньюар все еще спущен с одного плеча. Представляю, какой у меня был вид, когда я появилась в коридоре: растрепанная, с голым плечом. Ай да княгиня, ай да молодец! А как раз этим девицам лучше бы не знать, что со мной не все в порядке…
Но что уж теперь поделаешь. Могу только сделать морду веником и продемонстрировать полное безразличие к тому, что обо мне думают какие-то там плебеи. А что, это скорее в характере княгини.
И вообще – у богатых свои причуды. А уж у богатых и титулованных этих причуд и вовсе вагон и маленькая тележка…
Вернувшись в свою комнату, я отправила девицу восвояси и в изнеможении рухнула на кровать. Навалилась смертельная усталость. Да уж, денек выдался тот еще. Я усмехнулась про себя. А ведь я, кажется, перенимаю привычки княгини. Во всяком случае, сейчас, когда я добралась до кровати, уже заметно, что за темными шторами начинает брезжить рассвет.
Удивительное дело: я обыскала комнату княгини, осмотрела коридоры замка и даже оценила интерьер покоев своего супруга, а вот выглянуть в окно, чтобы понять, куда попала, так и не удосужилась.
Что там, снаружи?
Любопытство оказалось сильнее усталости. Так что я приподнялась на локте и чуть сдвинула штору. За окном открылся вид, от которого у меня перехватило дыхание. Шпили замка, острые, как кинжалы, пронзали предрассветное небо. Первые лучи солнца золотили каменные стены, играя на витражах высоких окон. А дальше – бескрайний простор, уходящий за горизонт: леса, поля, река, извивающаяся серебряной лентой…
И вдруг я увидела какое-то движение. Тень – огромная, стремительная – появилась словно из ниоткуда и пронеслась мимо моего окна. Когда она удалилась достаточно, чтобы я смогла рассмотреть очертания, я ахнула.
Дракон.
Настоящий чертов дракон.
Крылья – огромные, перепончатые – распластались в воздухе, черная чешуя блестела, как полированный обсидиан. Он взмыл вверх, мощно взмахнув крыльями, на мгновение замер в воздухе… и растворился в розовых облаках, оставив после себя лишь легкую дрожь воздуха. А я еще долго смотрела в окно, не в силах оторвать взгляд от того места, где только что было это великолепное создание.
Сердце стучало громко и гулко. Я прожила в своем мире долгую жизнь, но никогда не видела ничего более прекрасного.
Глава 6
Если утро начинается со встречи с врачом, рассчитывать на то, что день пройдет идеально, не приходится. Это я усвоила еще из своей прошлой жизни. Очень уж не любила я тогда болеть и пропускать уроки. Все время казалось, что именно в этот день будем проходить то самое произведение, которое для кого-то из учеников станет важным, знаковым, что-то поменяет в мыслях.
А вдруг я все это пропущу?
Вот так на морально-волевых удалось проскочить эпидемию ковида, даже не чихнув и не кашлянув. И все для чего? Чтобы помереть от энергичных танцев…
Ну да ладно, сейчас не об этом. Я это все к тому, что утренний визит доктора меня вообще не порадовал. Во-первых, потому, что я еще толком не проснулась, не умылась, а всего-то и успела открыть глаза. Нет, я, конечно, допускаю, что врачи могут себе позволить вламываться в покои пациентов в любое время и без стука, но быть недовольной этим обстоятельством могу себе позволить.
– Вы отнесли кубок князю? – не здороваясь, выпалил он, как только закрыл за собой дверь. – За что вы так со мной?
Спросонья я не поняла, о чем он вообще говорит. А когда наконец продрала глазки и хорошенько проморгалась… все равно не поняла.
– О чем это вы? И чем этот кубок навредит лично вам? – я попыталась прояснить ситуацию.
– Ах, прекратите, – раздраженно махнул рукой доктор. – Может быть, вам и нравится изображать из себя наивную дурочку, но не разыгрывайте это представление для меня. Уж я-то знаю, что вы умны.
Ну вот, снова проклятое недоверие! А я ведь совершенно искренне не понимаю, чем он недоволен.
– Отпечаток ауры! Любой мало-мальски обученный маг считает его мгновенно. Я держал бокал в руке, когда делал экспертизу… Если там и есть чей-то след, то только мой! Если это не ваш супруг подсыпал яд… Уверен, ему не понравилось, что кто-то без спроса травит его жен. И теперь этим кем-то назначит меня!
Ну да, неловко вышло. Похоже, я и правда немножечко подставила доктора. Но почему-то мне не кажется, что мой супруг очень уж рвется искать убийцу, а уж тем более сносить этому убийце голову с плеч. Так что, думаю, беспокоиться доктору не о чем. А вот мне, кажется, есть о чем.
– Вы сказали «жен»? У князя есть и другие жены кроме меня?
Доктор лишь покачал головой, глядя на меня.
– Вы находите, что сейчас подходящее время для шуток? Ну конечно, что для вас значат жизни ваших…
Он оборвал себя на полуслове. Очень жаль, было бы любопытно понять, кем, по его мнению, он мне приходится. Сообщником, союзником, другом? Одно радовало…
– Понятно. Значит, жена все-таки одна, – заключила я.
– Ничего, – усмехнулся доктор. – Скоро будет новая. В высочайшем обществе уже поползли слухи о том, что вашему браку конец. И самые благородные дома готовы подсовывать князю своих лучших дочерей.
Вот же стервятники! Ячейка общества еще толком распасться не успела, а они уже готовятся плясать на костях! Никакого уважения к семейным ценностям и прочим скрепам, хотя, казалось бы, вполне себе средневековье… А мой князь, получается, официально признанный лакомый кусочек, раз уж все так активировались, не дожидаясь развода.
– Это мы еще посмотрим, – проговорила я тихо. Вообще-то для себя, но доктор услышал и вытаращился на меня изумленно.
– Неужели вы всерьез рассчитываете остаться женой князя? При ваших-то обстоятельствах… Если так, то вы по-настоящему наивны.
А не слишком ли много позволяет себе этот доктор? Сердце на мгновение пропустило удар. А может ли быть, что ее загадочный кавалер, который написывал нежные письма, – это и есть доктор?
Впрочем, нет, ерунда. На любовника эскулап точно не тянет, да и зачем ему было бы писать письма, если он в любой момент может ворваться в комнату княгини и вот так побеседовать с ней наедине. А уж хранить доказательства собственной неверности,