В этот миг перед глазами Леджера взорвались все салюты и фейерверки мира. Он ужасно хотел поверить в то, что только что случилось, и безумно желал остаться в этом моменте навсегда.
— Джейн, — простонал он и сам набросился на ее губы, углубляя поцелуй, сталкиваясь с ее языком и вжимая ее тело в свое.
В дверь постучали. Профессор звал на ужин, и Джейн отпрянула, а затем потянулась к серой футболке. Леджер помог ей одеться и, решив быть честным, насколько это пока было возможно, признался:
— Нэйт не знает об участии отца в том, что случилось тогда… И я не сказал ему.
— Но как тогда ты объяснил Нэйту, что сделал? — удивилась Эм-Джей.
Леджер защелкнул замки чемоданчика и ответил:
— Я сказал ему правду. Я признался, что люблю тебя, Джейн.
* * *
Эд раздобыл на ужин две сырные пиццы, мясную нарезку и кекс с сухофруктами, покрытый плотной сахарной глазурью. Эм-Джей задумчиво жевала пиццу, а профессор Рамзи, умудряясь быстро проглатывать мясо и тесто с сыром, вот уже пять минут вел рассуждения о значимости торквеса для Кернунна.
— Будучи людьми разумными, мы не можем утверждать, что шейное кольцо и впрямь обладает некой силой, которой одарит своего владельца, — говорил он, запивая ужин приготовленным Эм-Джей чаем. — Однако, сдается мне, что торквес как минимум является для Эшбёрна символом собственного могущества. Взять хоть масонов! Вся их деятельность построена на символизме. Наверняка каждый из вас знает о всевидящем оке или оке провидения — напоминании о том, что бог следит за всеми. А буква «G»? Отсылка к важнейшей науке геометрии или же к богу. Присутствие акации на значимых для масонов предметах символизирует бессмертие души. Да что там масоны! — входя во вкус, чуть громче произнес мистер Рамзи. — Вспомните Орден Восточных тамплиеров, которые славились любовью к эзотерическим практикам и магии!
— Считаете, что Кристиан Эшбёрн может быть последователем одного из подобных обществ? — спросила Эм-Джей.
Никто из парней отчего-то не участвовал в беседе. Нэйт хмуро пялился в стакан с виски, Леджер задумчиво смотрел в пространство, а Эд сосредоточился на еде. За все время их совместного путешествия они ни разу не проявили особенного интереса к загадочной персоне Эшбёрна. Нэйт, впрочем, кое-что знал о новом правителе, но ему как будто было совсем неинтересно хоть немного поразмышлять об источнике его власти.
— В том и дело, Мэри-Джейн, — взмахнув ладонью, оживленно ответил профессор. — Я не припомню ничего подобного тому, что происходит сейчас. Эшбёрн считает себя Кернунном. Но почему именно им? Почему именно кельтским рогатым богом, а не кем-то еще? Он многие годы искал торквес и делал это с такой решимостью, как будто точно знал, что эта вещь принадлежит только ему.
— Может быть, он попросту сумасшедший? — пробормотала Эм-Джей. — Нашел где-то то самое предсказание и поверил в то, что именно он — пристанище души Кернунна. К тому же кое-что в пророчестве и правда словно сказано о нем — шесть ипостасей… Шесть близнецов.
Леджер перевел взгляд на Джейн и тотчас опустил его. Сделал глоток обжигающего виски и машинально коснулся пальцами распятия на шее.
— Как вы думаете, — обращаясь больше к профессору, чем к остальным спросила Мэри-Джейн, — если нам удастся заполучить торквес и спрятать его от Эшбёрна, что может случиться? Не канет же новый правитель в небытие в самом-то деле!
— Разумеется, нет, — покачал головой мистер Рамзи. — Но я боюсь не его гнева, а его осведомленности. — Они с Джейн переглянулись, и Рид продолжил: — Боюсь, что люди Эшбёрна тоже могут вычислить возможное место, где все эти годы был сокрыт торквес.
* * *
Ужин уже закончился, и профессор первым скрылся в крошечной спальне, по пути сняв очки и сонно потерев усталые глаза. Эм-Джей мыла чашки, и Нэйт, воспользовавшись тем, что Эд скрылся в ванной, довольно грубо остановил Леджера, направлявшегося в одну из комнат.
— Не лезь к ней, — выпалил он, продолжая удерживать тяжелую ладонь на плече друга. Джеймисон говорил тихо, но твердо, а Леджер с силой сжал кулаки, глядя в разноцветные глаза, полные боли. — Ты говоришь, что ей нельзя быть с таким, как я, но ты не лучше, Леджер. Думаешь, нацепил на себя крест и теперь святой? Это так не работает.
— Я знаю, как это работает, — процедил Бёрнс, отпихнув руку друга. — И все свои грехи я тоже знаю, Нэйт. А вот ты, похоже, забыл, что у тебя есть невеста.
— Главное, чтобы ты не забыл о том, зачем мы вообще потащились в эту «экспедицию», — угрожающе прорычал Нэйт. — Все эти дни мы обманываем Эм-Джей и продолжим это делать, пока не найдем торквес. И как ты поступишь, когда придет время отобрать его у профессора и Мэри-Джейн? Что молчишь? Я с удовольствием посмотрю, как ты лично выхватишь кольцо из ее рук и бросишь их на том богом забытом островке. В какой момент кончится твоя любовь, Леджер? Когда ты наконец затащишь Джейн в постель? Тогда все и завершится, я прав?
— Завали, Нэйт, — хрипло произнес Бёрнс, делая шаг в сторону. — Я был честен с тобой сегодня, но больше не собираюсь обсуждать мои чувства к ней. Это только между мной и самой Мэри-Джейн. И исповедоваться перед тобой я не стану.
— Между вами ничего нет, Леджер. Запомни это. И запомни еще кое-что: для нас с тобой важен только торквес и ничего больше.
* * *
Мэри-Джейн хмуро покосилась на лучших друзей, тихо о чем-то беседовавших. Впрочем, эта беседа больше походила на рык настороженных хищников, по воле судьбы повстречавших друг друга в лесной чаще.
Она невольно коснулась губ кончиками пальцев, вспоминая поцелуй с Леджером. И хотя Джейн сама себе призналась в том, что отныне будет делать то, что хочет, чтобы быть счастливой, но теплые чувства к Нэйту не позволяли ей в его присутствии смотреть на Леджера так, как когда-то она смотрела на самого Нэйта. Она любила его, но уже не так, как раньше. Может быть, на трансформацию ее чувств повлияло и то, что она видела его с невестой… Видела его с другой. И в тот момент пришло окончательное осознание того, что у Нэйта совсем иная жизнь, где самой Эм-Джей уже не было места.
Она покрутила в пальцах прозрачный стакан, почти наполовину заполненный водой, и тяжело вздохнула. Допив жидкость, Эм-Джей помыла бокал и поставила его на пробковую подставку. И только в тот момент она