Ознакомительный фрагмент
был невежей и непроходимым тупицей (хотя бы потому, что каждому первому встречному объявлял, что никогда не женится). Но упрямства ему было не занимать.В итоге всё пошло не по плану. Король Чарльз на пятом десятке подхватил тяжёлую лихорадку и заразил свою супругу и старшего сына. Все, кто знал об этой болезни, со смирением ожидали, что его величество отойдёт в мир иной первым, однако случилось страшное: молодой и закалённый организм наследного принца Ричарда сдался недугу раньше.
Так, четвёртый сын монаршей семьи остался последним наследником мужского пола и единственно возможным претендентом на корону. В восемнадцать лет принц Август женился на старшей дочери герцога Ларфорда, Каталине, а в девятнадцать — короновался.
С тех пор немало воды утекло. Британия пережила страшную эпидемию оспы, ввязалась в войну и только чудом сумела выйти из неё без особых потерь. О короле Августе Виктория слышала разное — и дурное, и хорошее, и даже откровенно чудаковатое. Но на официальных мероприятиях его величество всегда вёл себя безукоризненно, а потому Виктория и помыслить не могла, что спустя столько лет получит от него недвусмысленное послание.
А ещё она слишком хорошо помнила характер того, прежнего Августа — несносного, избалованного и упрямого мальчишки, чтобы надеяться на то, что Август нынешний легко откажется от идеи, которую вбил себе в голову.
Идеи безумной, с какой стороны не посмотри.
Виктория — фаворитка короля? Женщина для любовных утех? И это при живой-то королеве, совсем недавно разродившейся долгожданным наследником! Такого нельзя было представить и в горячечном бреду.
Однако, похоже, так считала одна Виктория.
4
Пасмурное утро началось с традиционного просмотра писем, и в первом же конверте Виктория обнаружила обещанное ей накануне приглашение на бал-маскарад.
Подписанное лично его величеством королём.
Дурное предчувствие окатило её волной — в размашистой витиеватой подписи будто содержался немой приказ и намёк одновременно.
Что король Август задумал? Хочет устроить встречу тет-а-тет и сообщить Виктории о своих намерениях лично? Или приготовил нечто... более изощрённое?
Если подумать, то бал-маскарад идеально подходил для того, чтобы закрутить какую-нибудь мимолётную интрижку. Или чтобы найти себе ни к чему не обязывающее развлечение на час-другой. Викторию такие развлечения не интересовали, но она прекрасно знала, что в высшем свете подобных искателей приключений было достаточно. Среди огромного количества гостей в масках и костюмах легко спрятаться от всевидящего ока морали и освободиться от сковывающих правил. Можно позволить себе всё, что угодно, примерить любую роль, даже перестать быть королём на один короткий вечер. А значит нет никаких сомнений в том, что именно на маскараде его величество предпримет новый шаг.
Виктория отложила приглашение на столик и медленно выдохнула. Бумага словно обожгла кожу на подушечках пальцев. Хотелось приложить руки к чему-нибудь холодному и заглушить эти ощущения. Вот только беспокойство, угольком тлеющее внутри, вряд ли получится погасить так просто.
Поднявшись на ноги, Виктория вышла в холл.
— Роули, — обратилась она к дворецкому, выглянувшему из столовой. — Мой плащ, пожалуйста. Тот, что из бордового бархата. И перчатки, — уже ему в спину добавила она.
Роули вернулся с верхней одеждой, молча помог Виктории облачиться в плащ, но в конце всё-таки не удержался от ворчливого комментария:
— На улице ужасная морось, леди Видмор. Премерзкая погода.
— Пустяки, — рассеянно отозвалась она, накидывая на голову капюшон.
И через десять минут уже шагала по безлюдной улочке в сторону Риббер-парка.
Лучше всего ей думалось на ходу. Мысли словно становились яснее и прозрачнее, сами собой выстраивались под ритм быстрых шагов и мерного дыхания. Когда первое напряжение спало, Виктория немного замедлилась и двинулась по узкому тротуару вдоль дороги, вымощенной гранитным камнем, словно намасленным из-за сырости. Прохладный, влажный воздух приятно щипал щёки и подбородок, и Виктория даже скинула капюшон, чтобы насладиться утренней свежестью сполна.
Похоже, прогулки — это единственное, чему она сможет искренне радоваться здесь, в столице. Всё остальное пока что приносило только хлопоты и лишние волнения.
Вдалеке прогудел почтовый рожок, а затем мимо с грохотом пронеслась двуколка. Громкий звук заставил Викторию поморщиться, а заодно напомнил о ещё одной ужасно раздражающей детали столичной жизни.
Шумно. В Лондоне было очень шумно. Кругом постоянно что-то дребезжало, позвякивало, гудело; днём улицы вообще не умолкали, даже не смотря на то, что особняк Видморов располагался в одном из фешенебельных районов города. Лет пять назад на Бауэр-сквер было гораздо спокойнее.
Виктория вдруг поймала себя на мысли, что рассуждает совсем уж по-старушечьи и невесело усмехнулась.
И всё-таки...
Может, не стоит себя мучить, и просто уехать назад, в Уэйтфоршир? В привычную тишь, в общество, где ближайший сосед живёт на расстоянии доброй мили. Где Виктории не придётся перекраивать привычный распорядок дня под столичный ритм с его балами и ассамблеями?
Эта мысль внезапно показалась ей очень соблазнительной.
Виктория ведь уже поздравила королевскую чету с рождением сына, показалась при дворе — разве этого недостаточно? Зачем участвовать в бале-маскараде, где её почти наверняка ожидают поползновения со стороны его величества? Зачем ждать, когда можно просто скрыться от всех проблем?
Впереди показались ворота Риббер-парка. В тающем тумане утра чернели кованные пики и остриженные верхушки туй. Прибавив шага, Виктория пересекла проезжую дорогу и оказалась на совершенно пустой аллее, вдоль которой тянулись самшитовые кусты, идеально круглые и посеребрённые росой, и вазоны в античном стиле.
Идея вернуться в загородный дом ей понравилась. Даже слишком — Виктория словно почувствовала себя окрылённой, пока шагала по мозаичной брусчатке к распахнутым настежь воротам парка. Но неприятный осадок из спутанных чувств всё же клубился где-то в глубине души.
Разве такой срочный отъезд не будет проявлением слабости? Виктория пробыла в Лондоне всего три дня, но уже обдумывала свой побег.
Словно нашкодившая ученица.
Словно была в чём-то виновата.
Она непроизвольно тряхнула головой, пытаясь изгнать последнюю, особенно неприятную мысль. Ядовитую, как осиное жало.
Нет, Виктория ни в чём не виновата. Она не ответственна за поступки его величества короля и не должна испытывать стыда оттого, что стала предметом его интереса. Виктория — респектабельная вдова и леди, чья репутация за годы замужества ни разу не была запятнана. Ни словом, ни делом она никогда не пыталась привлечь подобного внимания к своей персоне.
И она не должна трусливо ударяться в бегство.
Разумеется, надолго задерживаться в столице Виктория не планировала — как только она повидается с наследником своего покойного мужа и решит вопросы с графским наследством, то сразу покинет город. И вернётся к тихой и привычной сельской