Стало совсем темно: последний огонек, светившийся на мачте, исчез. Над океаном простерся чернильный мрак южной ночи. Но темнота была полна звуков: слышались отчаянные крики людей, скрип уключин, слова команды, ругательства.
Неожиданно все эти звуки перекрыл громкий, оглушительный выхлоп, будто вылетела пробка от гигантской бутылки. Одновременно послышались душераздирающие вопли.
— «Диана» скрылась под водой… — мрачно сказал Александр Ильич. — Лопнула воздушная подушка, державшая ее на плаву. И, должно быть, какую-то шлюпку втянуло в водоворот…
— Кончено, — глухо проговорил Петров и мгновение спустя, взявшись за весла, уже другим, озабоченно-деловым, тоном прибавил: — Пошли искать другие шлюпки… Надо держаться вместе…
Шлюпка №3 долго крейсировала вокруг места катастрофы. Вдали послышались голоса. Гребцы налегли на весла и наткнулись на две другие переполненные людьми шлюпки. Скоро подошла еще одна, под командой капитана Смита. Стало чуть светать.
Неожиданно совсем рядом вздыбились волны, и из глубины океана поднялось длинное и черное, тяжело фыркающее чудовище. Темноту прорезал резкий свет прожектора.
Люди окаменели. В мертвенно-белом свете стали видны искаженные ужасом лица. После секундного оцепенения раздались крики:
— Ложитесь! Скорей! Подводная лодка! Пулеметы!..
Одни бросились на дно шлюпок, другие закрыли глаза руками.
Однако пулеметы субмарины молчали. Открылся ее люк — слышно было, как загремело железо, — и на мостике появился человек.
— Какое судно? — громко в рупор крикнул он.
— Английское судно «Диана»! — не сразу отозвался капитан.
— Порт назначения?
— Ливерпуль.
— Какой груз?
— Три тысячи тонн шерсти, тысяча тонн фруктовых консервов, вольфрамовая руда, пятьсот тонн свинцового концентрата. Двести пятьдесят пассажиров…
На мостике подводной лодки что-то загремело. Все еще ниже пригнулись, прижались ко дну шлюпок.
Но субмарина молчала. Медленно текли тягостные мгновения. Кто-то на одной из шлюпок стал истерически громко читать молитву. Неожиданно с мостика крикнули в рупор:
— Внимание! Ближайшая земля — остров Девы. Восемьсот миль. Курс северо-запад…
Опять загремело железо, хлопнул люк, море закипело короткими волнами, подлодка пошла на погружение.
…Поднявшееся солнце осветило шесть шлюпок с «Дианы», круживших неподалеку друг от друга. В них находилось около двухсот пассажиров и членов команды. Значит, свыше ста человек погибло.
Море было спокойно. Свет тихого утра живительно подействовал на людей. Все воспрянули духом, приободрились.
С капитанского суденышка был дан сигнал «Следовать за мной, курс — северо-запад». Поставив паруса, шлюпки двинулись за своим «флагманом». Но это не был кильватерный строй. Это вообще не был какой-либо строй. Шлюпки беспорядочно скользили по поверхности моря, обгоняли одна другую, отставали, вдруг скоплялись вместе, как сошедшая на воду стайка утят. Вскоре обнаружилось, что и мореходные качества шлюпок и морской опыт их команд далеко не равноценны. Капитан и не подумал о том, чтобы укомплектовать каждую шлюпку хоть двумя-тремя опытными моряками.
Самой быстроходной, конечно, оказалась капитанская шлюпка. Вдобавок только на ней имелся секстант и другие мореходные приборы, необходимые для прокладывания верного курса. Шлюпка №1 все время вырывалась далеко вперед от следующего за ней каравана.
Когда к вечеру выяснилось, что за день пройдено всего около 60 миль, капитан Смит поднял сигнал сбора. Как только шлюпки сошлись вместе, капитан приставил к губам рупор и обратился к их пассажирам со следующей речью:
— Леди и джентльмены! Мы оказались в тяжелом положении. Нашей ближайшей целью является остров Девы. До него восемьсот миль. За целый день мы прошли только шестьдесят миль. Таким ходом мы в лучшем случае доберемся до острова Девы не раньше чем дней через десять. На этот срок у нас не хватит ни воды, ни съестных припасов. Однако есть выход! Моя шлюпка по крайней мере в два раза быстроходнее шлюпки номер пять, самой тихоходной. Поэтому на своей шлюпке я пойду вперед. Через трое-четверо суток я могу быть уже на острове Девы, снесусь оттуда по радио с различными судами, находящимися в Южной Атлантике, и организую срочную помощь. Полагаю, что мое решение будет одобрено…
В ответ со всех шлюпок раздался протестующий рев:
— Он хочет бежать и спасти свою шкуру!
— Трус, негодяй!
— Бросает людей в океане!
— Он позорит доброе имя английского моряка!
— Мы будем жаловаться!
— Мы не позволим тебе уйти!
Но капитан ничуть не смутился. Вновь приложив рупор к губам, он закричал:
— Как капитан я имею право в открытом море самостоятельно принимать решения! Мое решение окончательное. Моя шлюпка пойдет вперед и ускорит ваше спасение!
Тут же Смит приказал своей команде поднять парус и взяться за весла.
— Злодей! Убийца! — кричали со всех шлюпок. — Держите его, не позволяйте ему уходить! Выбросьте его акулам за борт! Позор!
Тем не менее шлюпка №1 стала быстро удаляться, взяв курс на северо-запад.
Но далеко она не ушла. Люди на оставшихся шлюпках скоро заметили, что с «флагманом» творится что-то странное: капитанская шлюпка кружит на месте, парус ее спущен…
Как ни осмотрительно подбирал Смит команду для шлюпки №1, но в суете панической посадки он не смог предотвратить проникновения на нее «нежелательных элементов». И теперь, в самый критический момент, эти «элементы» неожиданно взбунтовались.
Джемс Максвелл, один из младших офицеров «Дианы», встал и, волнуясь, с сильным шотландским акцентом, громко сказал:
— Я вполне понимаю ваши мотивы, сэр. Но мы не можем оставить в открытом море пять шлюпок! Это, сэр, противоречит нашим морским традициям.
— Откуда вам знать морские традиции? — надменно оборвал его капитан. — Вы еще слишком молоды!
— Сэр, — разгорячился Максвелл, — я молод, но мой отец был моряком и мой дед был моряком, и я твердо знаю, что честь капитана — последним покинуть тонущее судно!
Намек Максвелла на преступление Смита, сбежавшего с «Дианы» одним из первых, развязал языки другим. Старший боцман Дженкинс, не глядя на капитана, хмуро прогудел:
— Нельзя бросать шлюпки… Не будет счастья… Без нас они пропадут…
Механик Шафер крикнул:
— Совесть надо иметь! Вместе пострадали — вместе и спасаться будем. От судьбы не уйдешь!
Капитан Смит был раздражен, но не рискнул оборвать своих подчиненных. В его изворотливой голове мелькнула мысль, что сейчас лучше всего сманеврировать и очистить свою шлюпку от тех, кто страдает избытком благородства.
— Прекрасно! — воскликнул он. — Кое-кто из нашей команды может перейти на другие шлюпки, чтобы помочь им ускорить ход. На некоторых совсем нет людей с морскими навыками.
— Я готов, — вызывающе бросил