— Я не могу остаться. У меня встреча.
Рис скулит. Это не должно вызывать во мне и половины той жалости, которую я чувствую.
Черт возьми!
Спеша к своей сумке, я вытаскиваю длинный шелковый шарф.
— Вот. Я надену это на тебя. Цепочка ляжет сверху. Она не коснется тебя. Обещаю.
Он изучает меня еще мгновение. Затем опускает голову и подставляет мне шею. Медленно я подхожу достаточно близко, чтобы обернуть шарф вокруг него. Он вздрагивает, когда серебро ложится сверху. Я использую застежку, чтобы закрепить цепь на его шее нужной длины, чтобы она не касалась его, как и обещала.
— Я вернусь позже, чтобы освободить тебя. Никуда не уходи.
Как только я поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, мучительный вой замораживает меня на месте.
— Не уходи-и-и!
— Я должна.
Я делаю еще один шаг к двери. Рис воет так громко, что мне приходится заткнуть уши. Когда я разворачиваюсь, то вижу, как он срывает ожерелье с шеи, разрывая его и бросая на пол перед собой. Передо мной стоит восьмифутовый разъяренный оборотень, с тяжело вздымающейся грудью и оскаленными клыками.
Ублюдок только что порвал мою хорошую серебряную цепь. Прощай, план А.
Я сверлю его взглядом.
— Ты пожалеешь об этом.
Он рычит.
Я делаю шаг ближе.
— Я сказала, ты пожалеешь об этом.
Есть два способа усмирить оборотня в охоте. Я внезапно благодарна за уроки сверхъестественного, которые моя наставница, Венди, вбивала в меня годы назад. Это не меняет того факта, что второй способ должен быть абсолютно и полностью запрещен.
Серебро творит чудеса. Единственный другой способ усмирить оборотня в полнолуние — спровоцировать его гон. Чего мне абсолютно не следует делать. О, не то чтобы я думала, что не справлюсь. Я знаю, что справлюсь. Но спаривание с оборотнем сродни созданию пары. Они привязываются. Я не могу позволить себе привязанность к кому- или чему-либо. Не тогда, когда я в бегах и должна оставаться незаметной.
Я удерживаю его взгляд еще несколько секунд, пока воздух между нами трещит от напряжения. Я в ярости. Он стоил мне встречи в Чудовищных Сделках, работы, на которую я надеялась, и, вероятно, любого шанса поесть на этой неделе.
Я могла бы уйти. Могла бы выкинуть его с поджатым хвостом. Уверена, могла. Но нет. Я должна была вмешаться. Что ж, теперь он моя проблема. Черт побери, но я не позволю ему причинить вред себе или кому-то еще в неконтролируемой охоте.
Я тычу пальцем в угол комнаты.
— Забирайся на кровать.
Уши Риса навострились. Он принюхивается к воздуху.
Я делаю шаг вперед и наклоняюсь, чтобы поднять серебряную цепь.
— Забирайся на кровать, если не хочешь почувствовать вкус этого серебра на своей коже.
Его уши прижимаются. Он отступает на шаг к кровати.
— Нужно бежать. Нужно охотиться.
Я качаю головой.
— Нет. Я знаю, что тебе нужно.
Я направляю серебро в его сторону. Он уворачивается и взбирается на кровать.
Мне нужно быть умной в следующей части. Мне нужно ввести его в гон. Но сначала мне нужно его согласие.
— Что ты делаешь? — он наблюдает за мной скорбными глазами.
Накинув цепь на шею так, что оборванные концы болтаются между моими грудями, я стягиваю платье с плеч и оставляю болтаться на талии.
Рис мгновенно насторожился. Хвост встал. Уши поднялись. Рот приоткрылся.
— Сидеть, — я вытягиваю руку перед собой. Я играю с огнем, но уже слишком поздно отступать. Моя грудь достаточно мала, чтобы я утруждала себя бюстгальтером. Теперь соски затвердели, пока он продолжает смотреть на меня, как голодный зверь.
Что ж, разве это не правда?
Бедный парень выглядит так, будто о нем очень давно никто не заботился. На нем висят истлевшие лохмотья одежды, включая пару брюк, которые нисколько не скрывают крупную выпуклость там, где его член давит на шов.
— Сними их, — я указываю на штаны кивком головы.
Он хмурится.
— Не могу, — он поднимает руки, и я мгновенно понимаю почему. Острые когти не годятся для работы с пуговицей или ширинкой без полного уничтожения брюк.
Я хмурюсь.
— Мне не нравится, когда меня не слушаются.
Его хвост опускается.
— Помоги, пожалуйста.
— Хорошо. Никаких прикосновений.
Когда он кивает, я подхожу к нему. Быстро справившись с пуговицей, я расстегиваю ширинку и стягиваю брюки с его узких бедер. У меня пересыхает во рту, когда они соскальзывают, обнажая низ его пресса, четкий, будто вырезанный ножом, и открывают тропку густой шерсти, ведущую к основанию очень толстого члена.
Милосердная богиня, не взяла ли я на себя больше, чем могу вынести? Не поздно ли повернуть назад?
Я сглатываю и приказываю себе отрастить яйца. Я справлюсь.
Просто нужно его измотать. Что никогда не было для меня проблемой в прошлом. С другой стороны, я никогда не была ни с кем настолько… настолько…
Мысли покидают меня на мгновение, когда я стягиваю брюки дальше, и огромный жилистый член высвобождается, чуть не шлепнув меня по лицу. Основание крупнее ствола, хотя головка красная, возбужденная и опухшая. Если мои знания служат мне верно, это толстое основание набухнет еще больше, когда он кончит, превратившись в узел, предназначенный для того, чтобы удерживать самку на месте при спаривании.
К счастью, у меня стоит спираль, и я не собираюсь быть запертой на узле и оплодотворенной.
3

Морис
Мой член вырывается из стеснения испорченных брюк, когда она стягивает их с моих бедер. Господи, как же это приятно. Он пульсирует, ноет и истекает смазкой для нее. Быть так близко и все же так далеко от этих манящих алых губ — чертова пытка.
Но она не сказала, что я могу прикоснуться к ней.
Вспышка жара. Я сгибаюсь. Тело дрожит. Челюсть смыкается.
Когда худшее проходит, я поднимаю взгляд и вижу, что она наблюдает за мной.
Я с силой выталкиваю слова сквозь губы, которые скорее хотят оскалиться.
— Не оставляй меня в таком состоянии.
— Ложись.
Это не обещание, но я вижу, что это лучшее, чего мне удастся добиться. Я заставляю свое неповоротливое тело опуститься на кровать. Она скрипит и стонет под моим весом, но выдерживает. Мой хвост ощущается странно, зажатый между ног, чтобы я мог лечь на спину. Мой член торчит вверх, подергиваясь, когда она подходит к кровати.
Я поскуливаю.
— Пожалуйста.
— Подрочи для меня, — она стоит надо мной, руки на бедрах, ее прохладный голубой взгляд изучает меня.
Я сжимаю свой член одной когтистой лапой, изо