На пятый день после выхода из трактира я достиг перевала, называемого Игольным Ушком. Тропа вилась вверх и вниз через страшную пропасть. Здесь и там лежали сугробы снега. Слева и справа поднимались огромные, в снежных шапках пики.
В полдень – по моим карманным солнечным часам – я остановился, чтобы развести костер. Лошадь съела маленькую горсточку зерна, захваченного для подобных надобностей, ибо травы на такой высоте росло очень мало.
Собирать хворост для костра оказалось делом нелегким: единственное, на что можно было рассчитывать, – это на несколько сучьев и разбросанный кое-где кустарник. К тому же холод и разреженность воздуха сделали меня таким вялым, что я едва мог двигаться. После часа усилий я собрал достаточно валежника, двигаясь подобно одному из тех садовых существ, которых обитатели Первого уровня называют улитками, и развел огонь.
Едва я сделал это, как произошло нечто странное. Усики различили присутствие волшебства. Затем на меня с ревом обрушилась волна ледяного воздуха. Она, казалось, пришла откуда-то сверху. Налетела на маленький костер, он ярко вспыхнул, а потом мгновенно погас.
Я поднялся на ноги, думая добавить в костер сучьев. Но к тому времени как встал, холод так замедлил движения, что я казался столь же активным, как статуя. Не имея хорошей опоры, я медленно осел – к счастью, не в затухающий костер – и застыл в той самой позе, которую принял, перед тем как потерять контроль над движениями.
Лошадь навострила уши, фыркнула и заковыляла прочь. Затем последовал звук пущенных из пращи камней и свист стрел. Лошадь заржала, попятилась и упала – несколько стрел попали ей в бок. Другие, пролетев мимо цели, зазвенели, ударившись о камни. Одна упала рядом со мной, и я увидел, что наконечник стрелы напоминает стекло.
Позже я узнал, что так оно и было. Пещерные люди Эллорны находятся по состоянию культурного развития в каменном веке. Обнаружив, что стекло легко поддается обработке, они взяли в обычай отправку в Солимбрию мехов в обмен на разбитые бутылки и оконные стекла. Из них они изготавливали наконечники для стрел и оружие.
Лучники появились из-за валунов и устремились по тропе. Некоторые принялись разрезать мертвую лошадь ножами из кремня и стекла. Другие сгрудились вокруг меня.
С первого взгляда заперазхов можно было принять за этаких людей-медведей, но, когда они подошли поближе, я понял, что подобное впечатление складывается в результате того, что все предметы их одежды были сделаны из меха. Они явно принадлежали к тем же особям Первой реальности, что новарцы и прочие обитатели, не имеющим отношения к другим расам, как, например, Унгах. В среднем эти были выше и плотнее новарцев. Насколько мне удалось разглядеть сквозь меховые капюшоны, бороды и грязь, они не являлись уродами по эталонам Первой реальности. Волосы у них имели различные оттенки, а глаза были коричневыми или серыми. Но их запах был просто ужасен. Я ничего не мог поделать, чтобы его избежать.
Они что-то кричали на своем языке, будучи даже большими болтунами, чем новарцы. Я, естественно, не понял из их лопотания ни слова. Среди прочих, казалось, было два вождя: очень высокий средних лет человек и согнутый временем белобородый старик. Первый отдавал распоряжения, но временами вполголоса спрашивал совета у второго.
Они перевернули меня, расстегнули на мне одежду и рассматривали во всех деталях, показывая пальцами и много болтая. Наконец четверо из них подняли меня на плечи, каждый держал за одну из конечностей, и понесли. Остальные следовали за нами, груженные кусками мяса лошади, от которой не осталось на земле ничего, кроме скелета.
Я почти не видел дорогу, по которой меня тащили, из-за того что находился в неудобном положении и не мог ни повернуть голову, ни вращать глазами. Мог лишь смотреть в небо, полуприкрыв веки, чтобы не слишком слепило солнце.
Заперазхи вошли в селение, состоявшее из кожаных палаток, теснящихся у входа в большую пещеру, которая располагалась в основании скалы. Меня пронесли по улице, заполненной женщинами и детьми, к этой самой пещере. Темнота ее скоро уступила место свету факелов и многочисленных маленьких каменных ламп, расставленных вдоль стен всего помещения. Каждая такая лампа являла собой глубокую тарелку с ручкой с одной стороны и фитилем в ферме кусочка мха, плавающего в озерце растопленного жира.
В глубине пещеры, тускло освещенная, стояла статуя, в два раза превышающая человеческий рост. Вероятно, она была изваяна из огромного сталагмита. Вместо глаз и рта у нее были дыры, вместо носа – выпуклость, а мужской орган столь же велик, как и каждая из циклопических конечностей.
Некоторое время все заперазхи игнорировали меня. Все время кто-то входил и выходил, не смолкал гул разговоров.
Из-за костров, разведенных у входа, ламп и факелов, дыхания множества заперазхов в пещере было теплее, чем на улице. Я начал прогреваться и обнаружил, что могу водить глазами, потом двигать годовой и, наконец, пальцами на руках и ногах.
Пока я все еще планировал, как лучше использовать вновь обретенную подвижность, белобородый старец, которого я уже видел раньше, пробрался сквозь массу людей и остановился надо мной, держа в руке лампу. Потом он схватил меня за руку и резко ее рванул.
Мне следовало бы притвориться, что я все еще не способен двигаться, но движение это было слишком неожиданным и застало меня врасплох. Я вырвал руку у заперазха, выдав тот факт, что вернул возможность двигаться. Старик позвал нескольких членов племени, и они поспешили к нему. Некоторые сорвали с меня плащ и шапку, данные Айзором, другие связали лодыжки и кисти рук. Те, что отобрали одежду, забавлялись, примеряя ее на себя и громко хохоча при виде того, как она меняет их внешность.
Старец опустил свою лампу и сел подле меня, скрестив ноги. Он задал мне вопрос на языке, которого я не знал. Я мог лишь смотреть на него. Тогда он сказал на ломаном новарском:
– Ты говоришь по-новарски?
– Да, сэр.
– Кто ты?
– Меня зовут Здим. К кому имею честь обращаться?
– Я Йурог, шаман… по-вашему колдун из племени заперазхов. Но кто ты? Ты не человек.
– Нет, сэр. Я не человек. Я демон из Двенадцатой реальности, посланный с поручением синдика Ира.
Могу ли я взять на себя смелость