Как только скачущие животные оказались на берегу, паалуанцы, которые вели их, уселись в седла и помчались с такой скоростью, какую могли дать прыжки животных. Несколько последних чемнисян как раз покидали город, когда паалуанские кавалеристы захватили некоторых из них. Одни просто повалили своих жертв и проткнули их пиками или дротиками, другие метали веревки с петлей на конце или камни. Захватывая жертву, они волокли ее по земле обратно к городу.
Теперь настала очередь мадам Роски смотреть, но, едва достигнув ясности изображения, она вскрикнула и закрыла лицо руками. Речь ее была несвязной, так что, для того чтобы узнать, что случилось, мне пришлось войти в транс самому.
По трапу одного из кораблей сходила процессия еще более странных существ. Паалуанцы приспособили какую-то часть драконов-ящеров под верховых животных. Поскольку один взрослый дракон достигал в длину пятьдесят футов[8], он мог нести на себе сразу несколько всадников.
Управляющий движением находился на шее рептилии. За ним размещались шесть или восемь остальных, сидящих парами на чем-то напоминающем седла с балдахинами. Обычный экипаж включал в себя четверых лучников и двоих копьеметателей. Все они прикрывали свою наготу странного рода броней, составленной (как я узнал позже) из кусков лакированной кожи. Хотя и не такая крепкая, как стальные доспехи оттоманских рыцарей, эта броня была легкой и практичной. Поскольку одна галера могла вместить небольшое количество этих ящеров, общее их количество было разделено между кораблями. Из-за небольшого числа пирсов вся процедура спуска заняла полных два дня. Силы паалуанцев превосходили наши в соотношении примерно один к двум.
Тем временем паалуанцы уже высадились на берег и заняли пустые строения Чемниса. Чемнисяне, которых схватила паалуанская кавалерия, были убиты, разрезаны на части и приготовлены в пищу путем соления и копчения.
На третий день после высадки паалуанская армия двинулась вверх по долине Кьямоса.
К этому моменту дом Роски стал практически придатком Гилдхолла, синдики в любое время приходили сюда узнать о новостях. Старый Кормаус многие часы посвящал болтовне, поручая нам с Роской вести наблюдение.
В то же время известие о вторжении быстро распространилось по республике. В результате крестьяне и горожане из других мест устремились в город Ир, имевший репутацию неприступного. Поскольку город был переполнен, люди спали под открытым небом.
Наконец настал день битвы. Мы с Кормаусом вошли в транс, смотря в сапфир с различных концов стола. Мы не могли различить многого – во-первых, из-за вмешательства паалуанских колдунов, а во-вторых, из-за клубов пыли.
Насколько я мог понять, синдик Ларолдо не преуспел ни в одной из военных хитростей – обманные маневры и тому подобное, – считавшихся достижением наций Первого уровня. Он просто выстроил свою армию и, находясь в ее центре, окруженный швенцами, взмахнул шпагой и приказал им двигаться вперед. Затем все исчезло в облаке пыли.
Примерно через час мы начали различать силуэты людей – ириан, не паалуанцев, – бегущих как сумасшедшие с поля боя. Мы видели, как некоторые ириане были убиты или пронзены теми, кто сидел на спинах драконов, а некоторых драконы просто пожрали. Потом я разглядел его превосходительство Ларолдо, галопом скачущего на восток. Синдики, присутствующие на заседании, громко кричали, били себя в грудь, рвали на себе волосы и посылали страшные угрозы в адрес Ларолдо, которого винили в пора жении.
Покрытый пылью и кровью, солдат-банкир достиг Ира несколькими часами позже и ввалился в кабинет мадам Роски в растерзанной на груди броне. Он швырнул обломки шпаги на пол и сказал синдикам:
– Мы разбиты.
– Нам это известно, идиот! – ответил Джиммон. – Насколько плохо обстоят дела?
– Поражение полное, это все, что я знаю, – сказал Ларолдо. – При первом же сильном ударе ополченцы отступили и бежали как кролики.
– А что насчет швенцев?
– Когда они увидели, что битва проиграна, образовали полный четырехугольник и начали пробиваться, действуя своими пиками, как еж колючками. Враг позволил им уйти, предпочитая более легкую охоту.
Один из синдиков сказал:
– Я заметил, как ты был озабочен спасением собственной драгоценной шкуры. На твоем месте герой пал бы, пытаясь защитить своих людей.
– Клянусь золотыми локонами Фрэнды! Я не герой, а всего лишь банкир. И какая вам была бы польза, если бы я пал на поле битвы? Поскольку противник превосходил нас числом, результат был бы таким же, а вы лишились бы той малой помощи, которую я могу вам дать… Если бы я заботился только о собственной безопасности, то бросился бы в Метуро. Ведь сейчас, когда все кончено, а мы еще живы, вы можете повесить меня или расстрелять. Но давайте же лучше займемся делом.
Чуткие усики подсказали, что человек не лжет.
– Хорошо сказано, – одобрил один из синдиков, ибо большая часть злости синдиков против Ларолдо утихла под натиском приближающейся катастрофы. – Но скажите, мастер Ларолдо, почему вы не пользовались хитроумными приемами – ложными выпадами, например? Мы следили за битвой с помощью магического камня и не видели ничего подобного. А между тем я читал о том, как другие генералы побеждали превосходящие силы противники с помощью подобных уловок.
– Их армия состоит из прекрасно обученных людей – ветеранов, в то время как моя была всего лишь ватагой новичков. Даже если бы я и знал о таких хитроумных способах, все, чего мог добиться от моих растяп, – это чтобы они двигались одновременно в одном направлении. А сейчас, вы, если не хотите быть съеденными каннибалами, должны думать о создании новой армии. Составьте ее из мальчиков, стариков, рабов, женщин, наконец, в случае надобности, вооружите метлами и камнями, если нет шпаг и стрел. Ибо те, кто идет на вас, намерены засолить вас и отправить в Паалуа, чтобы хватило на долгую зиму.
– Как думаешь, мы сможем их подкупить? – спросил Джиммон. – У нас много сокровищ.
– Совершенно исключено. Земли их большей частью пустынны, и самое главное для них – раздобыть как можно больше съестных припасов. Им нужна плоть, и время от времени они отправляются за ней на другие континенты. Им все равно, принадлежит эта плоть животным или людям. Так что сейчас один хороший лук для нас важнее, чем количество золота самой высокой пробы, равное его весу.
Синдики дружно завздыхали. Потом Джиммон сказал:
– Ладно, что толку во вздохах и проклятиях. Нужно сделать