– Но все же она – настоящая госпожа.
Подобные сборища среди двадцати слуг были частыми – Роска не требовала от них строгой дисциплины. Кроме того, прислуга любила поболтать. Среди прочего я узнал от них, что половина свободных мужчин высших кругов города Ира являются поклонниками Роски и претендентами на ее руку или, по крайней мере, на состояние Бликснена; значительная же часть тех, кто был несвободен, с удовольствием бы заменили Роской своих жен. Слуги строили догадки по поводу того, кто же сможет достичь заветной цели, но пока не было никаких свидетельств того, что кому-то это удалось.
Вместе с Роской мы восстановили цепочку заклинаний Мальдивиуса. И уже готовились приступить к сути дела, когда она сказала:
– Ох, нет, Здим, дорогой, меня вдруг обуял страх при мысли о том, что я могу увидеть. Лучше займи мое место. Ты умеешь гадать по стеклу?
– Не знаю, мадам, никогда не пробовал это делать.
– Так попытайся сейчас. Начни с молитвы Зеватасу.
– Я постараюсь угодить вам, – сказал я и занял ее место.
Прочитал молитву, но не испытал религиозного чувства, ибо боги Нинга не имеют ничего общего с богами Новарии. Втянул в себя дым и начал произносить заклинание Мальдивиуса.
Довольно скоро мерцающий в сапфире свет начал приобретать форму. Вначале появилась затянутая тучами сцена: часть неба и облако, земля и море, все смешанное и изменяющееся. В одно мгновение мне показалось, будто я смотрю вниз, на землю, с высоты, сделавшись птицей; в следующее мгновение почудилось, словно лежу на лугу, глядя сквозь стебли травы. Потом я как будто погрузился в море, где пугливые, снабженные плавниками живые существа сновали в голубоватом свете. Через некоторое время я научился управлять этими эффектами, так что видимость сделалась лучше.
– Что мне следует искать? – спросил я. Говорить во время состояния транса – все равно что пытаться произносить слова, когда голова твоя обернута одеялом.
– Угрозу, которую Мальдивиус предсказал Иру, – ответила она.
– Я слышал об этой угрозе, но Мальдивиус ничего не сказал о ее природе.
– Давай подумаем. Что если какая-то из соседних наций замышляет зло?
– Я ни о чем подобном не слышал. Находится ли кто-то из соседей во враждебных отношениях с Иром?
– Мы в мире со всеми, но мир этот тревожнее, чем обычно. Тонио из Ксилара настроен недружелюбно. Он находится в союзе с гованнианами, заключенном против нашего друга Метуро. Но все это не так страшно. Кроме того, Тонио должен потерять свою голову в течение года…
– Мадам, что такого сделал этот человек, что вы так спокойно говорите о потере его головы?
– Таков обычай Ксилара – каждые пять лет отрезать головы своим королям и использовать как метательное орудие при выборах нового короля. Но хватит об этом, вернемся к нашей угрозе. Не может ли она быть опасностью, идущей из какой-нибудь более отдаленной земли – например, из Швена, находящегося за Эллорной, или из Паалуа, лежащего за морем?
– Вспомнил! – сказал я. – Багардо ссылался на слова Мальдивиуса о том, что паалуанцы должны сделать ему состояние.
– Тогда лети… имею в виду, пусть твое магическое зрение летит в Паалуа посмотреть, что замышляет этот город.
– В каком направлении, госпожа?
– В западном.
За время беседы то, что я видел в сапфире, вновь стало расплывчатым, и понадобилось некоторое время, чтобы навести фокус. Я заставил зрение подняться, мысленно переместил его к западу, ориентируясь по солнцу. Контроль над картинкой все еще оставлял желать лучшего – один раз я наткнулся на холм, в результате чего все погрузилось во тьму и оставалось таким, пока я не прошел сквозь него на другую сторону.
Холмы Ира проплыли подо мной, а затем появились прибрежная равнина и долина Кьямоса. Я пролетел над Чемнисом с его кораблями, над эстуарием и над широким голубым морем. Здесь уже тянулись миля за милей, не являя взору ничего, кроме морских птиц да один раз кита. Потом в поле зрения появилось скопление черных точек. Вскоре они превратились в парусный флот. То были длинные, с острыми концами корабли с квадратными парусами, надутыми попутным ветром.
Я опустился ниже, чтобы лучше их разглядеть. На палубе виднелись фигуры, весьма отличные от фигур новарцев. Большинство людей были обнажены, на некоторых были небрежно накинуты плащи. Чернокожие, имеющие копны курчавых волос на головах и с черными бородами. У некоторых цвет волос и бород был не иссиня-черный, а рыжевато-коричневый. Темные глаза смотрели из-под мохнатых бровей, а носы этих существ были широкими и плоскими, без переносиц.
По мере того как я описывал увиденное, мадам Роска приходила во все большее волнение. Затем в мои действия вмешались. С полуюта корабля, над которым я завис, выступил костлявый старый паалуанец с седой бородой и волосами. Он держал в руке нечто, напоминающее кость человеческой ноги, и взор его медленно скользил по тому, что его окружало. Наконец он, казалось, разглядел меня сквозь глубины камня. Он что-то невнятно выкрикнул и указал на меня костью. Изображение сделалось расплывчатым, разбилось на отдельные пятна и распалось.
Когда я отчитался об увиденном Роске, она принялась ходить по молельне, нервно покусывая ногти.
– Паалуанцы, – сказала она, – всегда были склонны к злобным выходкам. Нужно предупредить синдиков.
– Чего хотят паалуанцы, мадам?
– Пополнить свои кладовые.
– Вы хотите сказать, что они каннибалы?
– Именно так.
– Расскажите мне, госпожа, что же они за люди? Насколько я понимаю, в этой реальности люди, которые ходят голыми и пожирают других человеческих существ, считаются неразвитыми дикарями. Однако паалуанские корабли производят впечатление отлично построенных и оснащенных – впрочем, я не специалист в подобных вещах.
– Они не дикари, их цивилизация высокоразвитая, но в корне отличная от нашей. Многие из их обычаев, такие как публичная нагота и людоедство, мы считаем варварскими. Итак, что же нам делать? Если я пойду к синдикам, они ответят, что я хочу встревожить их в расчете на получение места в правительстве. Может быть, ты принесешь им это известие?
– Если бы я явился к ним, мадам, с этим сообщением, то мог бы рассказать о том, что видел. Но у меня нет никаких прав требовать их внимания.
– Понимаю. Нам придется заняться этим делом вместе. Долг так изнуряет женщину!
Когда мы с мадам Роской, одетой для