– Теоретически мог бы.
– Тогда не изволите ли подождать минутку, я теоретически слажу в субмарину и быстро теоретически вернусь?
– Один теоретический вопрос! Я, признаюсь, невнимательно слушал вашу историю и пропустил момент, когда вы становитесь сказочно богаты.
– Да так, грабанули дурачков по дороге. – Агния уже взлетала по стальному корпусу. – Парни! Подать мне Рэнгтона с его оценкой стоимостей!
Отобрав горсть наиболее крупных алмазов, капитан отправилась вслед за рыжим провожатым знакомиться с городом, а Сигил и тут увязался за нею. Бандитское общество парнишка пока воспринимал спокойно, без переживаний, хотя Агния подозревала, что Торчсон несколько бравирует в присутствии возлюбленной.
Когда удивление от хаотичной застройки схлынуло, Свечная Пристань перестала казаться ей настолько уникальной. Что-то похожее она наблюдала в Тангарии: не в крупных портах, а в городках поменьше. Та же неприхотливость вкупе с изобретательностью, только изобретательность, помноженная на два. Западнийцы замостили бы центр брусчаткой, насажали бульваров, клумб. Никаких дощатых заборов – только изящные ограды, никаких, упаси Господь, заколоченных окон. Возвели бы архитектурный ансамбль – даже в посёлке, пусть бедненький, главное – ансамбль. А на прочие районы, да и на дворы центра, скрывающиеся за фасадами, махнули б рукой. Лицо города отделано, а на задницу уважаемые люди всё равно смотреть не пойдут.
У пиратов не ощущалось чёткой границы между окраинами и центром. Покинув зону складов, гости попали на Факельную – одну из крупнейших улиц. Освещалась она, действительно, факелами, закреплёнными непоследовательно на пальмовых шестах. Керосиновые светильники попадались, но реже, и висели в основном у жителей над ступеньками и окнами. У Синимии на глазах разбойник выковырял шест из земли и утащил факел для собственных нужд.
Зато что на острове Спасения явно любили, так это восточанские фосфорные порошки, позволяющие подкрашивать свет ламп. Агния была однажды на празднике восточан и видела, как они погружают комнаты в синий. Но имперцы любили монохромность, здесь же каждый второй трактир напоминал изнутри палитру художника.
Жизнь вокруг, невзирая на сгустившуюся темень, бурлила гуще, чем в порту Предрассветного. Даже Агнии, привыкшей к толчее суетящихся, стало казаться, словно она вязнет в лабиринте сновидения. Вспышки фонариков от подкидываемого фосфора, занавески из игральных костей, перебираемые ветром, детские хлопушки, орущие коты, спорящие продавцы, скрипящие щеколды – звуки сплетались с запахами в единую сеть. Слух о необычной команде с подлодки уже успел пролететь, многие тыкали в троицу пальцами, начинали оживлённо шептаться. Иные подходили знакомиться, а некоторые, что совершенно шокировало девушку, ни с того ни с сего начинали беседовать, будто со старыми друзьями. Один корсар прошёл рядом целый квартал, обсуждая с Агнией, как лучше выводить древесных тараканов, а когда собеседница отказалась пойти с ним домой, посмотреть, как мерзкие гады зажрали кухню, ни капли не смутившись, развернулся и прилип к другому прохожему, надоедая уже ему. Молодой парень остановил Вэппа и стал жаловаться на отца, который не верит в него и не хочет ходатайствовать перед начальством, чтобы сынка взяли на «Пиявку» хотя бы полы мыть. Вэпп послушал чуток, сощурился и спросил, не брал ли парень у него в долг в позапрошлом году двадцать фунтов. Жалобщика как ветром сдуло.
На чешуйчатой стенке трактира «Моркотский дракон», зацепившись лодыжкой за водосток, висел ещё один парень и беззвучно поносил друзей, катающихся со смеху внизу. Провожатый гостей невозмутимо пояснил, словно экскурсовод рядом с вазой:
– Снок Стальной Зуб, как он сам себя величает, хотя все вокруг зовут его Снок Дурачок. Увивается за внучкой трактирщика, которую старик тщетно мечтает выдать за какого-нибудь солидного восточанина, отчего гоняет ухажёра шваброй. Вы можете своими глазами наблюдать очередное любовное проникновение, и, видимо, неудачное.
Двое друзей примчались с другим водостоком, отломанным. Длинную железку подняли вертикально, ткнули в товарища. Что делать дальше, молодёжь пока не придумала; водосток просто пихал несчастного, размахивавшего кулаками к пущему веселью спасателей.
На груде бочек сидели, скучали проститутки. Эти вообще от западнийских не отличались – те же дамы разного возраста в цветастых, облегающих халатах, подчёркивающих соблазнительные формы для потенциальных клиентов. Дорогой камзол Сигила вкупе с юным личиком привлёк внимание распутниц. Подростка окликнули, метнули цветочные бусы. Гирлянда астр опустилась ровно на плечи. Сигил учтиво раскланялся перед прекрасным полом, сделал два шага, понял, кто это были, и залился пунцом.
Когда Вэпп принялся рассказывать про то, как у вдовы Шенгерберка из дома с кактусом непонятно откуда завелись деньги, Агния не выдержала:
– Любезнейший, неужели вы знаете каждого чёртового пирата на острове?
– Кроме приезжих, разумеется, – удивился рыжий. – Разве можно жить в городе и не знать всех его членов? Хотя я слышал, в Нью-Карр-Хагене несколько миллионов жителей, в таких крупных, наверное, можно… Вы из столицы?
– Нет, я из Предрассветного.
– А… знаю, у меня туда тётушка эмигрировала. Надеюсь, по дороге утопла, терпеть её не могу.
– Вот, а я, значит, наоборот, из Предрассветного к вам. – Агнию насмешила усталая злость Вэппа.
Но вот трактиры с лавками раздвинулись, и перед путниками открылась площадь. Сюда выходили уже роскошные особняки – настоящие карманные дворцы на десятки помещений. Целых два карманных дворца. Помимо них, присутствовали и другие постройки, явно нежилые. Но внешний вид их не давал достаточного количества сведений для атрибуции.
Одно строение, серое, из кирпича, вызвало у Агнии неприятные воспоминания, она сощурилась, чтобы прочесть вывеску.
– Отделение Судового Треста… Ясненько, и сюда свой гриб воткнули. Знаете, мы с Трестом на ножах, причём ненавидим друг друга до смерти…
– Чего? – не понял Вэпп. – А… не, это прикол. Это у нас парни так общественный туалет отделали.
– Общественный… туалет…
Морячка не сдержалась, прыснула в ладонь. Проводник вежливо дождался, пока она досмеётся.
– Большой дом – логово нашего обожаемого варлорда, в доме поменьше сидит-заседает капитан Шандзи. О, возможно, сейчас я его покажу!
Ворота особняка распахнулись, на брусчатку вывалилась шеренга разбойников и прошествовала мимо, потрясая в воздухе лопатами, кирками, факелами и горланя нестройную песенку, несмотря на поздний час. Вэпп привстал на цыпочки, стремясь увидеть макушки всех марширующих.
– Нету капитана Шандзи. Ну и правильно, капитан – человек умный, по жилью видно, незачем ему ради копеек Сэффа сон прерывать… Кстати! Интересный факт: досточтимый Эммануил спит при включённом свете. Да-да, грозный пиратский варлорд – словно маленький ребёнок. Видите окно на втором этаже на углу дворца? Там спальня. Можно прям с улицы посмотреть и знать: Эммануил дома.
Настал черёд Агнии вставать на носки.
– Эге, да он не спит, книжку сидит читает.