– Да ладно? Думаешь, ветер дома порушить сможет? Да бред ты что, не бывает такого!
– У Пенкрофа свинью ветром убило. По пирсу вели – порыв ударил, скинул в воду, и она шеей о камень.
– Да споткнулась свинота его!
– Ага, и четверо грузчиков рядом тоже. Одновременно. Мужикам просто повезло, там всего один булыжник был в месте этом.
– Вот что, народ, давайте-ка эту ночь в подвале пересидим. От греха подальше.
– Только тогда надо сейчас идти, места занимать. Как только первый «гриб» надвинется, народ к нам прятаться полезет, как крысы при первой течи.
– Э! Я только кружку заказал!
– Ну вот оставайся и напивайся, дурила! А мы вниз.
К старикам приставали с расспросами: чего им ждать. Слова Кривого Дэва, который оттого и был кривым, что весной 5089-го угодил в тайфун под Нью-Келспромом, облетели Предрассветный мгновенно:
– К полуночи то, что мы видели в восемьдесят девятом, будет в Рыбацкой гавани. И в Рассветном заливе. А что в это время будет в открытом море – я не знаю.
Самые смелые – и самые бедствующие – из баркасов, которые ещё пытались ловить рыбу в дикий ветер, при появлении северных башен устремились к берегу, поджав хвосты. Торговые корабли и так не покидали порт со дня атаки, боясь пиратской агрессии. Некоторые капитаны бросили дополнительные якоря, некоторые эвакуировали людей на сушу. «Шипохвостка» и «Лунное копьё», осиротевшие, но зафиксированные надёжно, готовились встречать непогоду в одиночестве.
Но пересуды о том, насколько сильно пострадает город и случалась ли в истории Предрассветного буря страшнее, смыло волной, вихрем сдуло, стоило зевакам вернуться с пиратских переговоров и рассказать, что команда Агнии приняла решение прорываться с боем.
– Знаете, сколько в анналах Академии зафиксировано морских сражений в условиях шторма?
Штаб «Молнии» – капитан, старший помощник и Сигил Торчсон – пересекали спардек[6]. Вокруг них матросы крепили шлюпки к палубе – дочь Джека решила, что за пределами залива лодки со шлюпбалок неизбежно сорвёт.
– Ни одного! Почему-то западнийские флотоводцы не любят воевать в такую погоду! Интересно, почему?!
Агния указала пальцем на пожарную башню Предрассветного. Там сплеталось светопредставление. Клубень туч лупил в шпиль и по кровле молниями; лупил уже больше минуты, не прерываясь. Сигил видел, как валятся снопы искр, как неровным кольцом колеблются Огни Первопроходцев[7].
– Думаете, адмирал откажется от погони?!
– Не знаю! Но в Уставе есть отдельный пункт, запрещающий вести боевые действия при силе ветра выше сорока по шкале принца Бофора! Правда, Кнехтин говорил, что это правило – пережиток парусного флота! Но всё равно отчего-то записей о битвах в грозу нет! Ха-ха-ха!
– Флотоводцы чушь не скажут, – крикнул им один из пиратов. – Нас ждёт лёгкая прогулка! Как паровой двигатель создали – штормов бояться перестали!
Удар кулака боцмана и вскрик пирата, решившего вместо работы покричать вслед начальству, Сигил ещё услышал, а вот разъяснительную тираду первого – уже нет. Небеса прочищали горло. Вообще, гром не прекращался с первых потоков, с улицы перед домом мэра, но иногда шторм исторгал такое, от чего у мальчика начинали болеть уши. Повышенный тон разговоров он вообще замечать перестал и чувствовал, что ещё сутки после бури будет орать почём зря.
«Сутки после бури. Будто нас ждёт ещё какое-то „после“».
Поручни у трапов носовой надстройки скрипели. Две якорной цепи крепко держали «Молнию», не давая волнению таскать крейсер по акватории. Но море пыталось, и по корпусу регулярно пробегали вздрагивания. Когда море пнуло ходовую часть, Сигил споткнулся и царапнул колено о ступень.
– Аг, мы точно выдержим?! То, что снаружи?!
– Это прекрасная машина! – Агния пробежалась руками по терминалам, скинула крышки с рычагов и телефонного передатчика. Сжала и отпустила рукояти штурвала. – Это в сто раз совершенней «Косатки», да упокоит Море её душу! На «Молнии»… Только запустите винты, только обеспечьте мне руль и чувствительную связь между ним и штурвалом – я покажу вам, на что способна эта красавица!
Сермёр нервно шелудил ладонью в волосах. Старший помощник сомневался. При подчинённых он был сама уверенность: подбадривал трусивших, призывал верить в капитана, демонстративно хохотал над флотскими, которые: «Уже от этих мелких волнышек приспустили штаны и хнычут! Говорю вам, когда к ночи океан разойдётся, они с места сдвинуться не посмеют!» И всё же Сигил видел, как летящий вниз столбец барометра вызывает у Сермёра страх.
– Наша главная проблема – не шторм! При всей моей преданности, капитан, я до сих пор не вижу путей к победе, если Витт Гефт не убоится и таки погонится за нами! Нам всё ещё нечем топить дредноуты!
– Нам – нет! А третьей стороне?!
Агния указала пальцем назад. Сигил обернулся и увидел длинный вал во много раз длиннее их корабля. «Молнию» вал зацепил краешком: гребни врезались в борт вдоль половины крейсера.
– Это – не сторона! Оно будет херачить всех одинаково! И если погода разбушуется до того, что утопит дредноуты, нам там и пяти минут не продержаться! Мы меньше, легче…
Волосы Агнии трепались на ветру. Перевязывать их не было никакого смысла: причёска держалась смехотворные минуты. Повязка ещё прикрывала бельмо пиратки лишь потому, что она максимально туго затянула её, не оставив зазоров между тканью и кожей.
– Их будет трясти! Трясти, швырять вправо-влево, как марионетку в руках припадочного! Они по нам не попадут!
– Пятьдесят раз промахнутся, сто, а на сто первый попадут! Случайно! Что мешает флотским просто гнать нас, пока ураган не стихнет?!
Агния не смотрела на помощника и как будто не слушала его. Лёгкие девушки втягивали воздух, пропитанный электричеством. Иногда порывы воздух этот в её раскрытый рот впихивали.
– Слышите это?!
– Что?!
– Тишину!
Сермёр с Сигилом переглянулись и пожали плечами. Канонада небесных громов не стихала ни на секунду.
– Горланы молчат! И не только сейчас! С утра! Они забились в свои норы и трясутся перед неодолимой силой! Тупицы чувствуют, что море в ярости, что оно пришло карать возомнивших себя его хозяевами.
Сигил сглотнул слюну. Агния – не поэт, она не понимает, что произнесённое можно истолковать очень по-разному. Возможно, морю надоело смотреть на их с флотом возню, и оно решило прикончить всех.
К носовому орудию – одной из двух пушек, представляющих хоть какую-то опасность для врага, – побежал расчёт. Стреляющим Агния поставила Дугласа, а наводчиком – Мёртвого Глаза.
«Интересно, наш чёрный снайпер и сейчас такой