Легче решить, чем сделать. Собственное тело казалось морячке еле движущейся, проржавевшей механической муфтой. Со скрипом она смогла наклонить лицо влево настолько, чтобы разглядеть своего судового врача, толкущего с особо хмурым выражением лица в миске белые таблетки.
– Доктор… Бурах?
Бурах тут же бросил микстуры, опустился рядом на одно колено. Агния обрадовалась, почувствовав, как знакомые пальцы прикасаются к её вискам.
– Вы меня видите, Агния? Как чётко? Сколько пальцев я показываю?
– Три, не очень чётко. – Язык Синимии заплетался, к тому же она почему-то не чувствовала, как моргает правым глазом.
– Голова не болит?
– Нет.
– Скоро начнёт и сильно, готовьтесь. Сейчас я поддержу вас сзади за подушку, попробуйте приподнять голову и повернуть вправо-влево. Если начнёте терять сознание, сразу говорите.
Агния выполнила упражнение.
– Мутит немножко.
– Хорошо. Очень хорошо.
Доктор Бурах снял тряпочку со лба своей пациентки, выжал воду – Агния догадалась, что в приготовленное заранее ведро, – пододвинул табурет и сел, сжав руки в замке, сосредоточенный, как будто дочь Джека угодила к нему в лазарет с обычной простудой, а не валялась беззащитной в сердце вражеской подводной лодки. И хмурый, как будто просто недоволен шалостями девочки.
– Последний вопрос. Как много вы помните из произошедшего?
– Всё до того, как прибежали Грэхем с остальными. В торпедный. Затем провал.
– Нет, это не провал в памяти, это был обморок, вызванный болевым шоком. Вам очень повезло, мой капитан. Сэфф ударил вас углом в лицо.
– Да, лицом в угол с размаху, очень больно…
– Во-первых, в ходе удара не оказался затронут головной мозг. Повреждение мозга при травмах головы – худшее, что в принципе может случиться. Далее. Попади остриё угла правее или левее – мы либо разбили бы в осколки кости носа. Внутренние кровотечения, опухоли, опять же часть костей легко могла вонзиться в мозг. Левее же – удар в висок с такой силой… – Бурах сморщился, – даже объяснять не хочу. Но толчок целиком приняло на себя глазное яблоко, а череп остался цел. Всего лишь многочисленные царапины по глазнице. Вещь неприятная, но не смертельная и спустя время зарастёт.
– Но тогда получается, – вздохнула Агния, – что очень должно было пострадать глазное яблоко.
Доктор Бурах опустил взгляд.
– Не мягчите, говорите как есть!
– Конечно. Ваш правый глаз… Его больше нет. Он вытек. Пришлось нам с Септином провести импровизированную операцию. Весь остаточный белок мы вычистили, глазницу промыли сначала ватой с антисептиком, потом с хладальдегидом. Он приморозил нервные окончания, поэтому сейчас вам не больно. Ещё пришлось срезать веко – оно тоже очень пострадало, свисало рваными клочьями. Страшнее всего было подсечь окончания глазных нервов, но теперь зато к рассвету ранки затянутся. Внутренние ткани глазницы зарастают быстро, как дёсны.
Агния вздрогнула от осознания, что за раскалённый штопор ввинчивался ей в глаз во время захвата субмарины. Где-то посреди разговора она поняла, что повязка тянется ровнёхонько через глаз. Рука девушки осторожно коснулась бинта. Под ватой началось покалывание.
Наручные часы показывали восемь утра.
– К рассвету… Подождите!
Морячка дёрнулась, прижалась ухом к стенке. Машины не работали. Похоже, они до сих пор лежали в дрейфе на поверхности моря.
– Что с ситуацией, доктор? Мы всё ещё пленники?!
Бурах успокаивающе сжал её ладонь под одеялом в своей.
– Ваш план сработал безупречно, капитан. Все пираты брошены в тюремные гермоячейки и лежат, отсыпаются. Трезвеют. Все наши свободны, вооружены. Торпеду из пускового вытащили. Никто не ранен и не умер, кроме…
Взгляд судового врача на короткое время задержался там, где корчился в агонии Сэфф. Он глубоко вздохнул, посмотрел вчерашней кадетке прямо в глаза (то есть уже в единственный глаз, разумеется) и с запинкой произнёс непривычные, неизысканные слова.
– Ты их сделала, Агния. Ты действительно их всех сделала.
Героиня в ответ громко шмыгнула носом. Из уцелевшего глаза на подушку скатилась слезинка. То ли от радости, что самое страшное – позади, то ли от боли. Она в изуродованный постепенно возвращалась волнами.
Никогда не позволяющий себе обнажать эмоции в опасные моменты, доктор Бурах просто встал на колени и обнял девушку, позволяя ей, не поднимаясь с подушки, прижаться к своему сухощавому лицу. Такими их и застал медбрат Джон Септин, вошедший в капитанскую с кружкой воды.
– Она пришла в сознание, док?! Живая?! О боже! Остальные с ума сойдут от счастья!
– Никаких посетителей, Джон! Всё ещё нельзя. Скажи, чтобы ни один пассажир или матрос не появлялся, пока она не восстановится настолько, что сама сможет к ним выйти.
– Понял, понял.
Септин шваркнул кружку на стол, расплескав воду, и умчался передавать новость.
Доктор Бурах неодобрительно покачал головой и пояснил:
– Я их не впустил, но они не отходили от дверей на протяжении всей операции. Вообще все: набились в кубрик и слушали, как ты мечешься и кричишь без сознания. Грэхему пришлось даже пару затрещин отвесить, чтоб их прогнать.
– Как Грэхем?
– Командует. Старается занять людей делом… Да, одна большая проблема всё же есть.
Лицо врача посуровело.
– Главарь этих людей хотел напоследок покуражиться, пароход наш взорвать. Но его старший помощник не дал разрешения, насколько мне известно…
– Да, я сама слышала. Что случилось?
– В общем, чтобы хоть как-то насладиться разрушением, эти животные набедокурили в машинном отделении. Вырвали все рычаги с мясом, погнули и перебили самые тонкие трубы. Испортили поршни, насосные клапаны. Главмех Фред там уже побывал, полазил, говорит – система подачи пара безнадёжно уничтожена. «Императрицу Эгелию» невозможно сдвинуть с места.
– Плохо. И Рея Райли убили со старпомом нашим. – Агния сморщилась. – Доктор, это нормально, что у меня в мёртвом глазу уже словно ножом ковыряются.
Бурах отошёл растворить белый порошок в принесённой медбратом водице.
– Несколько часов глазные нервы болеть будут невыносимо. Я дам вам снотворное.
– Нет, я должна успокоить людей… принять решения… – Агния приподнялась на локтях, намереваясь встать, но судорога от ножа в мёртвом глазу заставила её рухнуть обратно.
– Не говорите ерунды. Ничего за пять-шесть часов сна с экипажем не случится. В крайнем случае, контрснотворное у меня тоже под рукой. Давайте я помогу вам привстать, чтобы выпить. Вот так.
– Врач в лазарете главней капитана, – улыбнулась девушка. – Хорошо, как прикажете.
Раствор оказался у Агнии под носом. На вид обычная вода без запаха.
– Хотите ещё что-нибудь спросить? А то снотворное отключит