– Тонуть. – Агния нарочно не поворачивала голову на выгнанных студентов, делала вид, будто ей наплевать, хотя сама внимательно слушала.
Собственно, поскольку судном нынче управляет не она, гиперактивная парочка была сейчас, пожалуй, поважнее, чем погодные условия. Но поведение Торкнема подсказывало девушке, что инициативу в знакомстве лучше не проявлять. Пусть он проявит.
– Нет, подождите. Но вам же приходилось, наверное, терпеть крушение за время своих… э… плаваний? Вот что вы тогда делали?
– Если б были, утонула б.
Второй раз Торкнем не удержался от кряка.
– Знаешь, Джимми, раз тебе без каблука никак, бери лучше её, а не Дуньку свою рыжую.
Агнии пришлось вернуть подзорную трубу за пояс, ведь болтуны вцепились в неё мёртвой хваткой. А почему она сказала «посмотреть ночью»? Почему днём нельзя? А что за остров Туманный? Они его увидят? Сделают остановку? Агния отвечала поначалу нехотя, слегка раздражённо, будто её отвлекают от дела пустяками. Потом всё охотнее. Улыбалась. Не прошло и часа, как она обнаружила себя сидящей в тесном кружке новообретённых знакомых на шершавых досках у фальшборта. Редкая сильная волна докидывала брызги до её уха. Торкнем расспрашивал, почему двое человек экипажа таскаются за ней даже без корабля. Джимми перебивал его, делился своими впечатлениями от ночного блёва. Рассказывал, что видел рядом настоящего аристократа в коротком камзоле с серебряными пуговицами. Что и смотрел он на звёзды как-то возвышенно, по-знатному, и что его так в итоге и не вырвало.
– Дичь какая, правда? Аристократ – здесь, среди кухарок да рабочих!
– У нас в порту был отличный анекдот. Заходит как-то аристократ в трактир к морякам…
Себя саму, рассказывающую анекдот про аристократа в трактире, Агния видела словно со стороны. Странность какая. В Академии она бы уклонилась от знакомства с таким настырным, шумным, жуликоватым человечком. Отшутилась и ушла повторить ещё раз ходовые характеристики машин 5127–Д. В порту просто смылась. В крайнем случае пожаловалась отцу, если бы парень оказался слишком приставучим и надоедливым. Здесь же… Горло девушки лебединым пером щекотало непривычное ощущение. Теперь она должна разговаривать с каждым. Иметь дело с кем угодно.
«Забыть про комфорт и принципы. Мы со всяческими злодеями на одной планете сидим. На одном судне, почитай».
– Ну так что, Агния? Зачем тебе с собой эти двое? Я думал, команда капитану нужна для корабля.
Агния посмотрела дырозубому прямо в глаза и ответила, постаравшись вложить в свои слова максимум убеждения:
– Команда, Торкнем, нужна не только для корабля. И не только капитану. Она нужна вообще везде, всегда и всем. Как минимум, чтоб не превращаться в беженцев без будущего.
Безделье. Бичом для пассажиров «Императрицы Эгелии» стало безделье. Две недели и четыре дня бескрайних морских просторов. Без остановок в портах. Без нечаянных встреч с другими кораблями. Без возможности сойти с парохода хотя бы на несколько минут, размять ноги. Одни на плавучей тюрьме, застывшие в подвешенном состоянии между двумя континентами, без способов спастись от неизбежных тягостных размышлений.
Агния чувствовала, что ей было полегче, чем остальным эмигрантам. Помимо доктора и старпома, она смогла также закорешиться со студентиками. Торкнем, как оказалось, прихватил с собой в бега покерную колоду. Грэхем согласился одолжить им свой мешочек мелочи, и теперь они часы напролёт резались втроём на одной из палубных скамеек. Согласился нечёсаный со скрипом: между собой новые и старые друзья Синимии не сошлись. Грэхем не стеснялся называть Джимми в глаза растяпой, а доктор Бурах не оценил, когда Торкнем переделал одну из его красивых цитат в похабную шутку. Джимми из-за всего этого сильно расстраивался, жуликоватый же напарник его плевать хотел на любых недовольных и только катался со смеху, когда Агнии в игре выпадали «две пары».
Раунд длился, пока все центы не оказывались в руках одного игрока (обычно это происходило довольно скоро, малозубый любил ходить ва-банк по поводу и без), после чего медь опять делилась поровну и всё начиналось сначала. Наивные попытки Торкнема развести оппонентов на что-нибудь более весомое, сделав настоящую ставку первым, Агния твёрдо пресекала, завоёвывая раз за разом всё больше авторитета в глазах Джимми. Девушке казалось, что он не подкаблучник, как считал Торк, а просто человек ведомый, склонный легко подпадать под чужое влияние.
Сам же любитель соломенных шляп (которых у него было больше пяти) и обидных насмешек оказался способен трещать без умолку обо всём на свете и одновременно оставаться себе на уме. Ни в его прошлое, ни в мотивы проникнуть у Агнии поначалу не получалось совсем. О несчастных отношениях Джимми с пламенной революционеркой, например, она узнала уже на второй день плавания. Студентка нарочно подпустила к себе бедолагу, растрещала об этом всем, а потом на демонстрации швырнула бомбу в губернатора и написала от имени своего парня письмо в городскую администрацию с угрозами в надежде, что оказавшемуся в безвыходной ситуации Джиму придётся волей-неволей вступить в Революционный Синдикат и разделить их борьбу. Вербовка, короче. Но расчёт не оправдался, силу любовных чар переоценили. Ромео, когда отошёл от шока, послал свою безумную любовь куда подальше и кинулся на Восток спасаться в одиночку.
Другой же, как только речь заходила о его причинах скрываться, начинал сочинять чушь. Причём всегда разную. Однажды он даже рассказал, что был любовником старшей дочери лорда Крэгглвуда и твёрдо настроен сыскать в Империи богатства, вернуться и сделать предложение руки и сердца, а уже через раунд как ни в чём не бывало хвастался стойкостью, позволившей ему за всю жизнь не поддаться чарам ни одной женщины.
Впрочем, одну особенность Агния всё же приметила. На борту среди эмигрантов присутствовал некий человек, попадаться на глаза которому Торкнем старательно избегал. Нет, конечно, могло быть совпадением, что, когда этот толстый господин с квадратным, полуобвисшим лицом оказывался поблизости, у хитреца каждый раз случались желудочные боли, или он резко вспоминал, что не закрыл дверь в каюту, или сбегал от похолодания. Да и на обеде пытался прятаться за противоположным концом стола, а завтракать вообще приходил раньше большинства. Агния поделилась подозрениями с Джимми, но тот грузного господина не узнал. Зато тоже заинтересовался и при следующей встрече пошёл стрельнуть у вечно курящего джентльмена папиросу. Уже получив её, парень вдруг осознал, что у него нет спичек. Вместо того чтобы невозмутимо раскланяться и удалиться, он раскраснелся, стал переминаться с ноги на ногу и заикаться. Толстяк нахмурился, проследил взглядом, откуда прибежал студент, заметил Агнию и, к удивлению девушки, незаметно погрозил ей пальцем.
«Ого! Всё-то он видел.