Около девяти утра её разбудил стук в окно. Она села в постели, протирая глаза и вслушиваясь в шум многочисленных детских кулачков, колотивших по стеклу. Главарь ватаги беспризорников – взъерошенный мальчуган в огромном пиджаке, полы которого касались земли, и в сдвинутом набекрень, поеденном молью цилиндре, сжимал в руках лучину. Свет от огня заставлял очертания мебели плясать.
Агния встала с кровати, открыла окно и выставила заспанную физиономию на улицу. Дети тут же дисциплинированно отпрыгнули, а старший учтиво шаркнул ножкой:
– Тёть Агния! А мы зна-а-аем, что вы вернулися.
– Уж вы-то всегда всё знаете, – усмехнулась Агния. – Здорово, шпана!
– Здрасьте! Здрасьте, тёть Агния. – Детишки заулыбались в ответ. У многих из них недоставало зубов.
– Как жизнь? Всё от полиции бегаете?
Шпана засмеялась, а старшой пояснил:
– Полиции щас не до нас, недовольных ловят. Весь день вчера ловили, устали и спать пошли.
– Я своими глазами видел, как матрос полицейскому врезал, – влез справа рыжеволосый оборванец. – Они его втроём окружили. Стоят, разговаривают, вдруг матрос р-р-раз! Я моргнуть не успел, а полицейский уже на земле лежит, воздух ртом хватает. А матрос ка-ак кинется бежать, только пятки сверкают. Эти – за ним…
Старшой недовольно отпихнул болтливого подельника и кивнул самой грязной девочке. Та стянула с головы мятую широкополую шляпу и жалобно проблеяла:
– Тётя Агния! Пода-айте на пропитание! Со вчерашнего утра ни соломинки во рту не было!
– Какие бедняжки! А чего это у вас кармашки топорщатся? Не от медяков ли? Глаз даю, вы до меня успели обойти с десяток сердобольных сонных старушек. Ладно, подождите, я в кабинет схожу. В дом не влезать!
Скрипнула старенькая дверь – и дом весь как будто шумно вздохнул сквозь сон. Подняв над головою подсвечник, Агния ступила в отцовский кабинет. Сюда она с возвращения ещё не заходила.
Свечи плыли мимо книжных шкафов. Вместо книг полки были завалены кипами бумаг. Атласы, контурные карты, письма и грузовые декларации. Тонны грузовых деклараций, вся многолетняя история перевозки лошадиного сена из солнечной Тангарии на Запад. Только последний перед рабочим столом шкаф пестрел обложками. Сердце у Агнии защемило, когда она вспомнила, что это – приключенческие романы, которыми она зачитывалась ещё совсем маленькой.
Из-за отцовского кресла выглядывал пузатенький сейф. Опустившись рядом с ним на колени, Агния повернула колесо кодового замка. Внутри хранились сбережения семьи Синимия – плотно обвязанные пачки денежных знаков, перемежавшиеся нечастыми пригоршнями монет. Всего около сорока девяти тысяч фунтов стерлингов. Отсчитав пятнадцать центов, Агния заодно набила купюрами кошелёк, раз уж пошла.
Ватага послушно ждала под окном. Когда черноволосая вернулась, грязнушка протянула широкополую шляпу, чтобы ей туда ссыпали деньги. Дети сбились в кружок и принялись с серьёзностью, не наблюдаемой и у иных взрослых, делить медяки. Когда делёж был закончен, главарь обернулся к Агнии и приподнял цилиндр.
– Премного благодарен. Так вы деньги в кабинете прячете… Ай!
Быстрая женская рука щёлкнула мальчишку по носу.
– Раз такой любопытный, теперь исполнишь для меня поручение. Когда рассветёт, сбегаете к Хунду Торчсону в Купеческую и передадите от меня поклон. Передайте, что капитан Джек скончался и что теперь я вместо него. Все поняли?
Детишки насупились. Старшой высказал общее недовольство:
– Не хотим на Купеческую. Там все жадные.
– Госпожа Маршалл может горшком кинуть. С геранью, – добавил беспризорник в самодельных сандалиях.
– Ничего, увернётесь. В жизни не поверю, что Лидия Маршалл в её возрасте попадёт хоть в одного из вас горшком с геранью.
Поняв, что спорить бесполезно, старшой по-птичьи присвистнул. И в тот же момент вся стайка ребят, словно всамделишные пташки, сорвалась с места. Только одна, самая взрослая из девочек, задержалась.
– Тётя Агния. А скажите, каково было в Академии? Вы там видели Высший Свет?
– Видела. Много блеску – мало толку, – отрезала Агния и захлопнула ставни.
Казалось, прошла всего секунда, как голова Синимии рухнула обратно на мягкую кружевную подушку – а латунная горланка в напольных часах уже выглядывала из окошка над циферблатом, трезвоня на весь дом. Прорычав спросонья нечто невразумительное, Агния подтащила себя к часам и трижды провернула ключ, заставляя заводной будильник умолкнуть. Резная часовая стрелка с опозданием сдвинулась к десятому делению.
Тоска по отцу не исчезла за ночь, но как-то притупилась, отошла на второй план. Насущные заботы отпихнули её в сторону. Надо было проверить то, о чём вчера просил Грэхем, поспеть на выплаты матросам. Надо было входить в наследство. Она разгладила свалявшиеся за сон волосы и протёрла глаза.
За окном по Огородной улице уже сновали прохожие. Клерк Стефен Жозе из дома напротив бежал на работу в контору Судового Треста, одной рукой с чемоданом придерживая котелок, а другой маша вышедшей на крыльцо проводить жене. Несмотря на ранний час, деловой Предрассветный вовсю просыпался.
Прежде всего, Агния умылась, переоделась и поставила чай на огонь. Пока язычки в камине ещё робко лижут донышко чайника, она успеет заглянуть в кабинет отца, поискать купчую на «Косатку».
«То есть в мой кабинет, – строго поправила Агния саму себя. – Привыкай, сирота».
И всё же, сидеть в большом и мягком кресле за широким столом со множеством ящиков было поначалу очень непривычно. Она вся изъёрзалась, пока среди заметок на память и фотографий не отыскала жёлтый конверт. На самом конверте прописью было выведено: «Дочери. Самое важное». Агния сразу узнала удивительно аккуратный, для врача, почерк доктора Бураха.
«Недавно собрали. Папа уже не мог встать с постели, попросил доктора. Интересно, может ли здесь лежать купчая?»
Канцелярским ножом она вскрыла конверт по краю, чтобы не повредить содержимое. Внутри оказалась техническая документация по «Косатке», включавшая последний осмотр, проведённый 6 июля 5129 года. Завещание, составленное, видимо, ещё до роковой болезни. Совсем короткое – ведь всё имущество переходило лишь одной наследнице. Миниатюрный семейный альбом. Джек ходил фотографироваться только по самым важным случаям – считал, что фотографы дерут слишком много с клиентов. Та самая заветная купчая была обвязана тонкой бечевой с актом, заверяющим собственность на землю с домом и свидетельством о рождении Синимии. В узелке она нашла отцовское обручальное кольцо и двое наручных часов, одни с компасом вместо циферблата. Часы и компас Агния с трепетом застегнула на руках, а кольцо спрятала в сейф.
На дне пачки обнаружилось нечто неожиданное. Простой лист бумаги с набросанной карандашом картой. В схеме угадывался Рыбацкий Посёлок, однако большую часть карты занимал холмистый лес, произраставший к западу от него. Рядом с одним из деревьев, старым дубом, выполненным с особой тщательностью, чернел жирный крест, а на оборотной стороне листа уже размашистым почерком самого капитана Джека было