Входная дверь громко хлопнула.
Когда Лисса опомнилась и побежала на улицу, чёрная фигурка уже летела по мощёной тропе у самой калитки. Сложив ладони в рупор, Лисса закричала:
– Напиши! Обязательно напиши, как сможешь!
Фигурка на бегу обернулась и махнула рукой.
Внезапно с моря налетел особенно сильный порыв ветра. Он заставил Лиссу поёжиться, схватившись ладонями за плечи. Подол затрепетал на ветру.
Страшное, беспричинное предчувствие вдруг охватило Лиссу Каннингем. Ей почему-то показалось, что она видит свою подругу последний раз в жизни.
Вечная гавань
В ту ночь не светило ни одной звезды. Западный ветер окреп окончательно и, налетая порывами, подбрасывал пыль с истоптанных немощёных улиц Стрейтс-Стетема. Покров из туч, пригнанный им с Позолоченных гор, затянул звёздное небо. Окна некоторых домиков светились, а кое-где из-за заборов даже мерцали газовые фонари, отбирая у мрака целые куски дороги. Улица не тонула в кромешной тьме, как сосновая чаща до неё, но редкие огни превращали город в нагромождение чёрных и тёмно-серых контуров, а иные деревья можно было различить лишь по шуму листвы, когда западный ветер возвращался.
Сквозь это бежала Агния Синимия. Её башмаки колотили по земле, а сердце стучало так яростно, что каждый вздох отзывался острой болью. Ноги спотыкались. Из последних сил морячка гнала выдыхающееся тело вперёд – а Бульвар Процветания всё не появлялся.
Милю леса, отделявшего косу от городка, она одолела молниеносно. Не смутила её даже беспроглядная темнота, заставившая бы любого спешащего снизить скорость из страха сойти с дороги, споткнуться о кочку и переломать себе кости о сосновые корни.
Агнию не пугали травмы. Не страшил хмурый, бормочущий лес. Другое мокрым комом ворочалось в голове, заставляя мышцы время от времени заходиться мелкой дрожью.
«Отец умирает. Умирает, несомненно. Грэхем не Сигил, драматизировать не станет. Телеграф работает круглосуточно, но когда же в Академию дошла телеграмма? Не раньше полудня, иначе горничная отнесла бы мне её ещё тогда. А так мы с ней по распорядку разминулись всего на десять минут. Три часа! Три часа письмо лежало во флигеле, а я пировала! Чума мне на голову!»
Каждая секунда сокращала время до поезда. Каждая секунда грозила оборвать тонкую нить жизни капитана Джека Синимии. Там, далеко, в Предрассветном. Сердце Агнии сжималось, и тогда она ещё крепче сжимала зубы и ускоряла бег.
Когда горячий пот окончательно залил глаза, а колени взмолили о пощаде, за поворотом вспыхнула линия огней. Ступни ощутили твёрдый камень под подошвами. Мостовая! Агния сильно качнулась вправо, рухнула на первую попавшуюся скамью, запрокинув голову к небесам и хватая ртом острый холод ночного воздуха. Нагромождения туч в чёрной бездне неспешно клубились, поворачивались…
Бульвар Процветания даже в столь неспокойное время жил своей привычной жизнью. Благодаря электрическим фонарям на главной улице города было светло как днём. Проносились коляски и экипажи, а по зелёной аллее в центре да близ домов прохаживались влюблённые парочки, торопились запаздывающие домой клерки, слонялись бродяги да выпивохи. Лишь если внимательно вглядеться в людской поток, можно было приметить некоторое волнение, некоторую неуверенность и растерянность. Нет-нет, да обернётся через плечо какая-нибудь дама с зонтиком, нет-нет, да окинет фасады домов нервным взглядом, прервав непринуждённую беседу с кавалером. Агния ждала, пока успокоится сердце и рассеется липкий туман в голове. Вдалеке заканчивали бить часы городской администрации.
Мимо проходила шумная компания. Она окликнула их, спросила время. Парень в расстёгнутом фраке и лихо сдвинутом на уши цилиндре поднёс руку к глазам. До поезда оставался почти час. А по другую сторону улицы сверкала богатыми каменьями витрина ювелирного магазина «Линдсторм и сыновья», что означало: до вокзала отсюда полтора переулка ходу. Успела. Агния, успокоившись, прикрыла глаза, но испугалась провалиться в сон и вскочила на ноги.
На перроне вокзала образовалась толпа. Это удивило Агнию. Пропихиваясь плечом через людей, она добралась до кассы и расстегнула кошелёк. Билетёрша, пересчитав протянутые купюры, затребовала ещё десять фунтов свыше. Не торгуясь, кадетка доплатила. Лязг дырокола – и пробитый билет отправился в кошель вместо потраченных денег.
Найдя более-менее свободный уголок, Агния оперлась спиной на старенькую ограду и поправила воротник пальто. Вот и всё. Теперь ей оставалось только ждать. Торчать в бездействии в ожидании поезда.
Когда срочная необходимость действовать отступила, болезненный страх усилился. Нижняя челюсть Синимии приоткрылась. Втягивающая воздух, с широко распахнутыми глазами, сейчас она была похожа на хищную глубоководную рыбу, которую вытащили на сушу. Пальцы девушки впились в рукоять чемодана.
Какая-то часть разума всё ещё отказывалась признавать происходящее. Ведь ещё недавно всё было в порядке! Они с Лиссой отмечали выпуск, ходили по бульвару за покупками. Лисса щебетала, а она кивала, предвкушая встречу с отцом. Вот-вот со дня на день она сойдёт с вагона в родном Предрассветном. Разглядит плечистую фигуру, невозмутимо покуривающую трубку среди толкотни, кинется к ней в объятия. Отец приподнимет её над землёй, нежно, но слегка настороженно, а когда она покажет ему сертификат, отбросит прочь все сомнения и с размаху хлопнет по плечу. «Молодец, волчица! Наша кровь! Идём домой, Дрег к возвращению наловил твоих любимых устриц. Идём домой…»
Агния поёжилась. Ей показалось, что своим тягостным настроением она как-то смогла заразить окружающих. Многоголовая человеческая толпа громко дышала и переминалась. Откуда-то явственно доносились всхлипы. Это шмыгала носом сидевшая справа от Агнии на куче поклажи женщина. Муж предпринимал тщетные попытки успокоить жену, но та продолжала тихо и непонятно стенать о некоем «Джереке», который «круглый дурак, точно всё потерял», и о «детях», которым «не на что нанять учителя». Слева немолодой джентльмен с тяжёлым подбородком курил уже третью папиросу, всматриваясь в темень. Заметив дикие глаза Агнии, он молча протянул ей папиросу и зажёг спичку. Агния благодарно кивнула.
Лёгкое волнение вдруг прошло среди пассажиров.
– Идёт, идёт, – зашептали вокруг.
Некоторые – Агния в их числе – выбежали на край платформы. Действительно, на них выныривала, гремела колёсами громада локомотива. Дежурные закрыли ворота на станцию и встали рядом, с бесстрастными лицами выслушивая возмущения опоздавших. Те топтались возле ворот, некоторые трясли пачками денег в воздухе, а один попытался перелезть через забор и затеряться в толпе, но жандармы сцапали «зайца» и потащили в здание вокзала.
Оглушительный свист заставил пассажиров зажать уши. Паровоз уже сбрасывал обороты. Ноздри Агнии почувствовали такой знакомый, горький запах угля, сжигаемого в топке. Лишь когда колёса состава с