Рывок — и с влажным чавком клинок вышел наружу. Я чувствовал, как воздух вокруг наполняется чуть солоноватым запахом крови.
— Доу, нахрен я тебе тут нужен? — Дэмион говорил одними губами. — Глядя на то, как ты убил этого парня, я верю, что это ты повесил Давида.
— Затем, что их ещё одиннадцать, а время на исходе. — Я посмотрел прямо ему в глаза. — И Давид сам надел на себя петлю, вначале перерезав себе вены. Тогда он меня держал, в его квартире мы просто поменялись местами.
Дэмион кивнул и указал на приоткрытую дверь. А я заметил, как сытый крыс лизнул кровь убитого мной охранника и недовольно отодвинулся. Добыча, взятая самим в бою, гораздо вкуснее, по крайней мере так всегда говорил Лао Бай.
— Тень, — сказал я одними губами. — Электричество. Щиток.
Без малейшего возражения он скользнул к стене здания и просочился внутрь сквозь щель в каменной кладке.
Три секунды. Пять. Семь — а потом резкий щелчок, и тусклый свет, пробивавшийся сквозь щели ставней на первом этаже, погас. Усадьба погрузилась в абсолютную темноту. Мгновение тишины — и спустя несколько мгновений изнутри донеслись возбуждённые голоса. Кто-то матюгался на старое здание, в котором опять отрубился свет. Они ещё не знали, что для них свет погас навсегда.
— Пора, — сказал я Дэмиону, а он хищно усмехнулся и ответил:
— Алекс, надеюсь, ты умеешь видеть сквозь тьму. — И, подняв руку, что-то прошептал, после чего из его ладони хлынула тьма. Она расползалась словно туман, но была почти осязаема и густа, словно дёготь. Она втекла в дверной проём первого этажа и медленно расползлась по коридорам, заполняя каждую комнату, каждый угол. И вот теперь вместо разговоров и матов появились первые крики, в которых звучал страх. Прошло пару ударов сердца — и раздался первый выстрел.
— Немного.
— Тогда иди и спасай свою принцессу, а я позабочусь, чтобы никто не ударил тебе в спину. — Его глаза полностью покрылись чёрной плёнкой, и в этот момент он выглядел как порождение тех самых болот, что нас окружали. — А я устрою им весёлую игру в жмурки. Только я буду единственным, кто видит.
Он усмехнулся, а в его правой руке вновь сформировалось его любимое ледяное копьё с гранёным наконечником.
— Спасибо, Дэмион.
— Мы сегодня не сдохнем, Алекс. Только не сегодня.
Сквозь тьму Дэмиона даже моим глазам, усиленным маской тигра, было тяжело видеть, поэтому Тень был моим проводником и второй парой глаз. Этому мелкому крысюку тьма была не помехой, и он уверенно вёл меня к лестнице в подвал. Узкая винтовая лестница была сделана из дикого камня, в какой-то старой манере. Похоже, кто-то вдохновлялся древними замками, удобными для обороны, и сделал в этом здании нечто подобное. Хотя вроде в памяти Алекса болтались какие-то обрывки, что лет сто назад такая архитектура была популярна в местных лечебницах.
Слуга впереди и нож, чья рукоять была чуть липкой от уже начавшей сворачиваться крови, придавали мне уверенности. Я двигался быстро, но при этом соблюдая осторожность. Если шальная пуля пробьёт мою голову, то Мире это не поможет. Никаких лишних эмоций, только эффективная охота древнего хищника, вышедшего на тропу мести.
Сверху что-то грохнуло, словно упал шкаф. Следом раздался глухой удар и короткий крик, оборвавшийся на полуслове. Началась беспорядочная пальба, которую прерывал тихий, вкрадчивый смех, идущий отовсюду и давящий на психику. Стрельба всё усиливалась, и раздавались крики боли. Кто-то попал в союзника, а следом раздался жуткий хруст, будто ломается пласт замороженного мяса. Похоже, Дэмион не церемонился.
В Озарённой Империи тьма не то чтобы под запретом, но она находится под особым надзором государства, и большинство одарённых попросту её не развивают. А то, что творит Дэмион, больше похоже на техники культа Застывшей Тени, что верил в вечно юную богиню Замороженных Вершин, которую нужно регулярно поить человеческой кровью, чтобы её алые губы дарили поцелуй верным последователям, превращающим их дар в истинное искусство.
Я не знал, что там происходит, но чёрное солнце напитывалось от близких смертей и страха. Опытные профессионалы боялись до дрожи в коленях восемнадцатилетнего школьника. Скажи кому — тебе рассмеются в лицо. Вот только этот школьник вплотную подобрался к переходу на В-ранг и обладает хладнокровием и жестокостью ледяного барса. Для подобного похода я выбрал идеального напарника, и клянусь Небом, если ему понадобится моя помощь, то я верну свой долг.
Тень почуял врага: трое бойцов были на взводе. Они не понимали, что происходит наверху, но приказ есть приказ, и они удерживали позицию. Тьма Дэмиона сюда не добралась, и аварийная лампочка на стене мигала красным, рассеивая темноту. Похоже, они хорошо подготовились: у них был генератор, питающий электричеством.
Я замер в тени коридора, оценивая диспозицию.
Трое. Вот тут были реальные профессионалы. Не чета тем болванам наверху, что сейчас захлёбывались собственным страхом под ударами Дэмиона. Эти знали своё дело и оперативно рассредоточились треугольником, перекрывая сектора огня, держа оружие наготове. Аварийная лампа на стене мигала красным, бросая на их лица кровавые отблески. Генератор гудел где-то за стеной, выродки оказались подготовленными. Они решили, что предусмотрели всё, и их не выкурить без применения тяжёлого вооружения. По сути, они были правы. Почти правы. Но когда монета балансирует на ребре, «почти» — слишком опасное слово.
Тень чуял мою готовность, и теперь он беспрекословно верил в силу своего хозяина. Он чуял кровь, льющуюся наверху, и хотел, чтобы его клыки вновь погрузились в сладкую плоть.
Прости, дружок, но сейчас нас ждёт опасный трюк, а не беззащитная добыча.
Я показал ему образ: короткий прыжок, появиться на свету, прямо перед одним из бойцов. Долю секунды, не больше. Тень прекрасно всё понял и оценил своё новое тело. Убитый дух возрождается возле своего якоря, а его якорем была татуировка на моей руке.
Я посмотрел в его маленькие глаза-бусинки и оскалился, а крыса оскалилась мне в ответ. Он сжался, словно пружина, и я начал отсчёт.
Три.
Пальцы сжали рукоять ножа. Сталь Разлома была тёплой, почти горячей. Клинок помнил вкус недавней крови и жаждал ещё.
Два.
Я услышал, как наверху что-то с грохотом обрушилось. Очередной крик, оборвавшийся бульканьем. Дэмион продолжал жатву, и от этих смертей моё чёрное солнце пульсировало всё сильнее, напитываясь страхом и смертью.
Один.
Тень исчез