Я к таким объявлениям уже научился здесь относиться серьёзно, так что торопливо вытащил своё разрешение, и там действительно обнаружилась пометка «Уровень 2». А помнится, наша юная соседка Ли́са с гордостью сообщала, что у её папы третий уровень. Вероятно, третий уровень всё же выше, чем второй, тогда получается, что первый самый низкий. В любом случае удачно совпало, что у меня именно этот уровень, и не пришлось гадать, подходит моё разрешение или нет. Но на будущее нужно этот вопрос обязательно прояснить — с нарушителями в Дельфоре, похоже, совсем не церемонятся, и в случае чего отговориться незнанием точно не получится.
В лес я входил осторожно, не совсем понимая, чего мне ждать. Мощёная дорожка закончилась у таблички, и я вполне логично ожидал, что дальше идёт достаточно натоптанная тропинка — кто бы стал мостить дорожку, по которой никто не ходит? Однако никаких тропинок в лесу не было, не было видно даже просто примятой травы. Я осторожно шагнул с мощёного края и пошёл дальше, стараясь мять траву как можно меньше.
Лес был самым обычным — обычным для моего мира, не для секторали. Хотя что я знаю о секторалях? В Тираниде вроде бы обычные деревья выглядели как-то странновато, но я уже понял, что Тиранида была необычным местом даже по меркам Полуночи. Дельфор, впрочем, обычным местом тоже было не назвать, но по крайней мере флора здесь мне была совершенно привычна. Не как в Рифейске, конечно — у нас всё же в основном тайга, а вот от лиственного леса средней полосы дельфорский лес ничем не отличался.
Хотя всё же отличался. Я остановился возле небольшого малинника, с лёгким удивлением рассматривая ягоды. Слишком крупные даже для садовой малины, они были размером примерно с мелкие абрикосы. Сначала я даже усомнился, что это малина, но совпадение с малиной было полным — те же листья, те же мелкие колючки, всё то же самое, за исключением размера ягоды. Я потянул одну ягоду, и она легко отделилась от плодоножки. Сунул её в рот — и вкус тот же самый, разве что гораздо слаще обычной лесной малины.
Рука потянулась было за ещё одной ягодой, но внезапно я заметил, что вокруг что-то изменилось. Стало темнее, листья вокруг тревожно зашуршали, и настроение леса резко изменилось. В голову сразу пришла паническая мысль, что для поедания малины, возможно, требуется отдельное разрешение, которого у меня нет.
— Это была ошибка, и я о ней сожалею, — громко сказал я, чувствуя себя совершенно по-идиотски. — Прошу позволить мне возместить нанесённый вред.
Я достал из рюкзака бутерброд с колбасой, который взял с собой на тот случай, если задержусь в лесу, развернул провощённую бумагу, и аккуратно положил бутерброд на землю. С минуту ничего не происходило, и лес продолжал так же тревожно шуметь, а потом из кустов с громким шуршанием показался толстый барсук. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он вальяжно подошёл к бутерброду, с сомнением обнюхал, а потом взял его в лапы и вперевалку удалился обратно в кусты. Лес сразу же успокоился.
— Вот и пообедал, — с досадой пробормотал я. Бутерброда было жалко.
Ужасно хотелось выругаться, но этот позыв я решительно в себе задавил. Я уже начал понимать, что Дельфор — это такое место, где нужно всегда следить за тем, что ты говоришь и делаешь, даже если уверен, что вокруг никого нет. Впрочем, надо признать, что я в самом деле очень легко отделался. Не было ни малейших сомнений, что дело могло кончиться гораздо хуже, и бутерброд был платой совершенно ничтожной.
Я двинулся дальше, но далеко идти не пришлось — минут через пять я вышел на небольшую круглую лужайку, и навстречу мне из густой травы поднялось какое-то жуткое чудовище, при виде которого я чуть было не рванулся назад. Если бы не ясное понимание, что убежать не выйдет, то может быть, и побежал бы.
Зверь был немного похож на медведя — может, тем, что одинаково хорошо себя чувствовал и на двух, и на четырёх лапах. Но вместо шерсти он был покрыт пластинами брони, а на конце вытянутой морды у него был рог, как у носорога. Рог был не единственным — ещё пара рогов торчало на плечах, а хребет украшала цепочка треугольных пластин, даже на вид острых. Выглядело всё это в целом довольно отвратительно. Я обрадовался про себя, что взял с собой цеп, а не копьё — долго сомневался, какое оружие брать, и всё же угадал. Броня у твари даже на вид была слишком прочной для копья, пусть и кристаллитного. Хотя не исключено, что зверя мне послали как раз под моё оружие, а возьми я с собой копьё, а не цеп, то и встретился бы с каким-нибудь другим чудищем.
Зверь посмотрел на меня с насмешкой и зевнул, широко разинув пасть и продемонстрировав впечатляющий набор клыков. Меню у него явно не растительное — для травы и листьев эти клыки совершенно не приспособлены, зато рвать жертву — меня, к примеру, — с ними получится просто замечательно.
Монстр не дал мне возможности долго его разглядывать — коротко рыкнув, он наклонил голову, выставив вперёд рог, и рванулся ко мне, выбрасывая комья земли. Я мгновенно отошёл от созерцательного настроения — достаточно быстро, чтобы успеть отпрыгнуть в сторону и приложить его билом цепа по хребту. Ударить удалось несильно и слегка вскользь, однако зверь взвизгнул от боли. Будь у меня цеп из обычного железа, чудовище, скорее всего, вообще не заметило бы удара, но кристаллит вновь продемонстрировал, почему за него готовы платить, не торгуясь.
Одного удара, да ещё вскользь, разумеется, было недостаточно. Зверь стремительно развернулся, поднимаясь на задние лапы. Глаза у него налились кровью; он в бешенстве рванулся ко мне, замахиваясь лапой с устрашающими когтями. Когда лапа полетела ко мне, я просто отступил на шаг, замахиваясь цепом, и как только когти пролетели мимо, ударил. На этот раз удар был точным — било ударило прямо в середину лба. Зверь издал какой-то неопределённый звук; глаза у него разъехались, и он уселся на задницу, вяло отмахиваясь лапами. Я размахнулся как следует и с хеканьем