— Я вот чего не понимаю, Арна, — сказал я. — Ну, допустим, я такой весь из себя одарённый. Тогда почему у меня дома это никак не проявлялось? У нас же все дети в четырнадцать лет проходят тестирование. У кого обнаруживается дар, те уходят учиться в специальные школы. У меня ничего не обнаружилось.
— Не знаю, Артём, — она развела руками. — Я простая домохозяйка, откуда мне разбираться в таких вещах?
Я не удержался и захохотал. Вот уж кто у меня никак не ассоциировался с простой домохозяйкой, так это она. Арна тоже засмеялась.
— Нет, ну правда, так и есть. Меня действительно учил благословенный Дорсу, но он учил меня всего месяц. Он очень много мне дал, но не знаний. Много ли знаний можно передать за один месяц? Главное, он показал мне, как можно видеть мир по-другому. Что мир гораздо сложнее, чем учение храма. А меня с детства учили только ведению хозяйства. Вот, к примеру, я легко подсчитаю, сколько надо закупить муки или свечного воска на имение с пятьюдесятью слугами, а о духовных сущностях я знаю лишь то, что они есть. По поводу тебя могу только предположить, что на тебя каким-то образом повлиял переход в Полуночь. Может, у тебя дар был, только спящий, а из-за перехода он проснулся? Не знаю, в общем — спроси потом Дельгадо, если не найдёшь вопроса поинтереснее.
— Вот ещё интересный вопрос есть: может ли дар развиваться? И может ли бездарный стать одарённым?
— То, что дар можно развивать — это совершенно точно. Мой брат даже со своим синим символом вполне мог бы развить дар и удержать удел, если бы не был настолько ленивым. Мама собиралась сделать наследницей меня даже не столько из-за его символа, сколько из-за его лени.
— А что насчёт бездарного?
— Насчёт этого не уверена, — покачала головой она. — Вообще-то, я тоже задавала этот вопрос благословенному, и он ответил так: дар есть у всех, просто у большинства он в зачаточном состоянии. И развить его можно всегда, точно так же как можно развить, например, музыкальный слух — надо просто приложить достаточно труда и упорства. Но я всё же никогда не слышала про бездарного, ставшего одарённым. Может, это всё-таки невозможно, а может, ни у кого просто не хватило упорства. Сколько людей готовы годами отдавать большую часть времени на тренировки и медитации, чтобы достичь всего лишь серого символа?
* * *
Дыра с нашего прошлого визита немного изменилась. Сама она, конечно, осталась такой же, да и нечему в ней было меняться — тот же самый провал с крутым каменистым спуском вниз, — но добавилось немного следов. На одном из участков, где камень оказался слегка прикрыт нанесённой снаружи почвой, ясно отпечатался след подошвы, и я был абсолютно уверен, что когда мы выходили из подземелья, никакого следа здесь не было.
— Похоже, внизу уже есть посетители, — заметил я.
— Ты про след? — спросила Арна.
Да, блеснуть навыками следопыта мне явно не удастся. Хотя с чего бы мне блистать? Если она с детства охотится, то следы читать умеет, и наверняка получше меня, городского.
— Про него, — кивнул я. — Чем нам это грозит? Как они поведут себя при встрече?
— Кто же знает? — пожала плечами она. — Но лучше не встречаться, конечно. Оружие у них есть, а вот стражников там внизу точно нет. Если мы не выйдем из этого подземелья, то никто волноваться не будет. Разве что Адила через месяц расстроится, когда снова придёт деньги за съём получать.
— А тебе приходилось с другими охотниками встречаться?
— В смысле, на охоте встречаться? Когда с егерями ходила, встречались несколько раз, там мирно расходились. А когда одна стала ходить, два раза встречалась.
— И как? — заинтересовался я.
— Что как? — непонимающе переспросила Арна. — Убила всех, вот как. Ты чего-то другого ожидал?
— Да нет, не то чтобы… — смутился я. — Вот так сразу и убила?
— Ты сам представь трёх вооружённых мужиков, которые привыкли убивать без особых раздумий, да и вообще к закону относятся безо всякого уважения. И вот они встречают в диком лесу одинокую девушку. Как, по-твоему, дальше разворачиваются события?
— Не все мужчины подонки, — заметил я, чувствуя, что аргумент и для меня самого выглядит довольно убого.
— Возможно, — она пожала плечами. — Но мне в лесу нормальные не встречались. За исключением тебя, конечно. Ну что, спускаемся?
Собственно, что я пытался доказать? Я сам, хоть и не девушка, в нашей тайге предпочёл бы никого не встречать. Есть немало людей, которым ударяет в голову возможность безнаказанно убить или ограбить.
— Да, спускаемся, — отозвался я и осторожно ступил на каменистую тропу, круто уходящую вниз.
Когда мы шли сюда, я так торопился наконец вылезти из этого подземелья, что не особенно обращал внимание на окружающее. Оказалось, подземелье Маума на самом деле довольно сильно отличается от подземелья Белого, с которого мы начали наш путь. Здесь стены были совсем неровными, и ходы больше напоминали какие-то разломы. А ещё в глубине неровностей стен росли пучки фосфоресцирующего мха. Свечение было совсем слабым, совершенно недостаточным, чтобы что-то видеть, но оно, по крайней мере, обозначало стены.
— Будешь делать свет? — спросил я Арну.
— Лучше обойтись без света, Артём, — мягко ответила она. — Иди пока так. Понимаешь, глаза тоже можно улучшить, и здесь для этого как раз очень удачное место. Практически полная темнота, но всё же не настолько полная, чтобы натыкаться на стены. И постоянно проверяй окружение — как только почувствуешь хоть что-то живое, сразу скажи мне.
— Опасаешься встретить тех, кто оставил следы? — понимающе спросил я.
— Да нет, на самом деле они меня совсем не волнуют. Те, кто могут быть для нас опасными, на наши пожитки не позарятся. Да мы таких вряд ли встретим, слишком слабые здесь твари. А обычные разбойники проблемой не будут. Хотя я бы предпочла обойтись вообще без убийств, не люблю этого.
Скорее всего, она права — сильные магики и элитные воины вряд ли разбойничают по грязным подземельям со змеями, а обычных бандюков Арна может укладывать пачками. Я сразу вспомнил, как эта милая домохозяйка расправилась с разбойниками в Мерадии — с какой-то небрежной лёгкостью, и настолько стремительно, что я