– Здорово, – неуверенно согласился Миша. Он уже жалел, что сразу не признался, кто он такой.
– Тогда пошли завтракать, – сказала тётя Ира.
– Здравствуй, Мишенька! Здравствуй, мой сладкий! – промурлыкала бабушка Люся, прямо на пороге прижимая к себе Сашу. От бабушки пахло корицей и почему-то свечкой.
Мама смотрела куда-то в сторону. Саше хотелось вывернуться и убежать, но ещё по дороге он решил, что сегодня будет Мишей. Чего бы ему это ни стоило. Лишь бы мама не расстраивалась. Поэтому Саша чмокнул бабушку в щёку и начал тереть кулаками сухие глаза.
– Что с тобой, Мишенька?! – всполошилась бабушка Люся.
– Я устал, есть хочу и спа-ать, – сказал Саша, подражая писклявому Мишиному тону. – Я не выспа-ался.
– Иди, ложись, ложись, Мишенька, – испуганно сказала бабушка. – Я тебя сейчас пледом накрою, кашку разогрею и в постель принесу.
Мама изумлённо покачала головой и начала медленно пятиться к выходу.
– А какая кашка? – капризно спросил Саша.
– Овсяная, жиденькая, как ты любишь, – ответила бабушка.
– Не хочу овсяную, хочу рисовую, – сказал Саша и снова сделал вид, что плачет.
– Хорошо, хорошо, – тут же согласилась бабушка. – Овсяную я сама съем, а тебе сейчас рисовую сварю.
– И варенья побольше! – сказал Саша.
– Сю-сю-сю, Мишенька, – проворковала бабушка и, шаркая тапками, убежала на кухню варить рисовую кашку.
«Интересно, – думал Саша, лёжа под клетчатым пледом и доедая третью плюшку с корицей. – Меня бабушка не выдерживает. А Мишку с его капризами выдерживает? И как же Мишка-то это „сю-сю-сю” терпит?»
За завтраком Миша с трудом впихнул в себя охотничьи колбаски и совсем немного поел баклажанной икры. Сами по себе колбаски были ничего, вкусные, но мама всегда говорила, что для детей такая пища вредна и опасна, и поэтому сразу после еды у Миши заболел живот.
Потом Миша уныло сидел на полу в комнате и составлял из папиных солдатиков разные узоры. Узоры получались какие-то странные. Тётя Ира заглянула в комнату, подмигнула Мише и спросила:
– Ну что, наши побеждают?
Миша вспомнил, что он Саша, схватил в одну руку танк, в другую горсть солдатиков и закричал:
– Ур-ра!!! Я всех победил! Ж-ж-ж! Бум! Бум!
Тётя Ира улыбнулась и снова скрылась в кухне. Прошло ещё какое-то время. Иногда Миша снова принимался кричать про то, что он всех победил, и в конце концов у него заболел не только живот, но и горло. Именно в этот момент тётя Ира закончила хлопотать по хозяйству и сказала:
– Всё, идём гулять!
– Сейчас я игрушки соберу, – сказал Миша. – А где от них коробочка?
– Сашка! Ты ли это?! – изумилась тётя Ира. – Когда это ты игрушки убирал?!
– Ладно, пусть валяются, – сказал Миша.
В парке гуляло много детей и одна белая лошадь, в пруду плавали красивые утки с синими головками, а под деревьями лежали пузатые жёлуди, из которых можно наделать много смешных человечков. Но всё это, увы, не интересовало Сашу. Поэтому Миша с тётей Ирой сразу же направились к аттракционам.
Единственным аттракционом, на котором Миша с удовольствием покатался бы, была малышовая карусель с лодочками, лошадками и оленями. Но тётя Ира прошла мимо неё, даже не замедляя шага.
– Ну что, начнём с машинок? – спросила она. – Ты, конечно, сядешь за руль?
– Нет, – сказал Миша. – Давай сегодня ты за руль.
– Почему? – удивилась тётя Ира. – Ты же никогда мне даже порулить не даёшь!
– Вот сегодня и дам, – решительно сказал Миша.
Потом они катались на машинках, и каждый раз, когда их машинка сближалась или сталкивалась с другой, Миша закрывал глаза и закусывал губу, чтобы не заплакать от страха. Впрочем, рулила тётя Ира хорошо, и сталкивались они редко.
Потом Миша с закрытыми глазами покатался на воздушной карусели (после неё его начало тошнить). Потом на колесе обозрения (он так испугался, запрыгивая в него на ходу, что дальше ничего не видел, и боялся только того, что не успеёт вовремя выпрыгнуть, и так и останется в колесе навсегда). Потом на каких-то качелях (про это Миша уже вообще ничего не помнил). И наконец, они с тётей Ирой подошли к аттракциону под названием «гусеница». По узеньким рельсам на огромной высоте ползали, съезжали с горок и забирались наверх маленькие жёлтенькие вагончики. Из вагончиков неслись испуганные вопли детей.
– Я не поеду! – покачиваясь и помаргивая глазами, сказал Миша.
– Сашка, да ты что?! – воскликнула тётя Ира. – Это же самая классная здесь вещь. Посмотри, как они оттуда падают. Я была уверена, что ты будешь в восторге.
– Я не поеду! – повторил Миша и понял, что сейчас заплачет. – У меня живот болит. И тошнит.
– Ого! – сказала тётя Ира. – А я-то и смотрю, что ты сам на себя не похож. Пошли тогда домой. По дороге купим молока и пирожных. Молоко очень от живота полезно, а пирожные – для поднятия настроения.
Миша понял, что аттракционы закончились, отвернулся от страшной «гусеницы» и почувствовал, что ему сразу стало лучше. Даже пирожного захотелось.
Саше надоело лежать, есть и смотреть телевизор. Хотелось сделать что-нибудь интересное. Например, залезть со стола на шкаф и спрыгнуть оттуда на диван. Но ясно, что Мишка просто не сумел бы залезть на шкаф. Да, если честно, то и не захотел бы.
– Бабушка, мне ску-учно! – заныл Саша.
– Сейчас, сейчас, касатик, – бабушка была тут как тут. – Хочешь, я тебе сказочку расскажу?
– Не хочу!
– Тогда книжечку интересную почитаю?
– А у тебя про монстров есть?
– Господь с тобой, Мишенька, какие монстры?! – бабушка вытаращила глаза, и Саша понял, что совершил ошибку. Мишка монстрами интересоваться не мог.
– Я хотел сказать, про медведей, – поправился он.
– Есть, есть про медведей, – обрадовалась бабушка и принесла сборник рассказов про животных.
Под бабушкино чтение Саша начал засыпать. Ему казалось, что это он сам медведь в зоопарке, его посадили