От оттенка снисходительности в тоне Тары мои яйца уже подтянулись, а одна только мысль о том, каким жалким она меня сочтет из-за того, что я кончу так быстро, сама по себе почти довела меня до края.
— Я выжму тебя досуха, — продолжила она. Я наблюдал, как ее рука потянулась к клитору, как ее пальцы с идеальным маникюром выписывают круги. — Заставлю тебя кончить так сильно, что с меня точно будет капать твоя сперма часами. Днями.
Ее кинк на разведение был поистине чем-то невероятным.
— Да, так и будет, малышка. Ты будешь носить на себе мой запах неделями. Все будут знать, кому ты принадлежишь.
Хоть она и застонала, я удивился, когда ее рука обхватила мой намордник: ее пальцы впились в отверстия по бокам, притягивая меня к ней.
— Думаю, ты кое-что путаешь. Все будут знать, что ты принадлежишь мне.
От того, как она выделила это последнее слово, мой оргазм понесся на меня с огромной скоростью.
— Ты права. Владей мной, Омега.
Этого оказалось достаточно, чтобы она снова сжала меня как тиски, получая собственное удовольствие от наших слов, от нашей игры.
— Чарли! — простонала она, сбиваясь с ритма, и я схватил ее за бедра, перехватив инициативу и подбрасывая ее на себе именно так, как мне было нужно.
Потребовалось всего несколько толчков, прежде чем я кончил глубоко внутри нее; мой узел слегка сжался у ее входа.
Когда я иссяк, мы повалились на кровать. Я перекатил нас на бок, чтобы она оказалась рядом, ее мягкое тело прижалось к моему. Наши смешавшиеся запахи окутали всё в комнате, создавая ощущение некоего псевдогнезда. Гнезда, в котором я был счастлив обнимать ее, утешать ее.
Она свернулась калачиком, ее дыхание выровнялось после нашего кувыркания в простынях. Казалось, течка пока отступила, но я был уверен, что вскоре она вернется с новой силой — учитывая, какой ненасытной она была.
— Проголодалась? — спросил я, поняв, что мы еще не завтракали.
Она кивнула — это было едва заметно, так как она уткнулась лицом в меня. Я скорее почувствовал это, чем увидел.
— Я могу всё организовать, но мне нужно подойти к планшету и сделать заказ.
Она тихо заскулила.
— Нет. Обниматься, — ее голос заплетался от усталости.
Я прижался лицом к ее макушке, желая поцеловать ее, но довольствуясь лишь мыслью об этом.
— Две минуты, и я смогу сразу же вернуться в постель и обниматься, пока оладьи будут в пути.
Она застонала от восторга, даже сильнее, чем когда скакала на моем члене.
— С шоколадной крошкой?
Я кивнул.
— Всё, что пожелаешь, малышка.
Она оторвалась от моей груди и подняла на меня глаза. Ее волосы небрежно наполовину выбились из хвоста, а грудь была усеяна россыпью мелких царапин от намордника, оставшихся после проставления запаховых меток — совершенно захватывающее зрелище.
И она была моей.
От мысли о том, что придется уйти, когда всё закончится, уехать в другой город, где я больше никогда ее не увижу, у меня всё сжалось внутри. Но я решил выжать максимум из того времени, что у нас было, на столько, на сколько это вообще возможно.
Даже если это продлится лишь до тех пор, пока не закончится ее течка.
Я запомню ее навсегда. Буду искать ее лицо в каждой толпе.
Я потерся своим виском о ее, мягко сжав ее в объятиях.
— Оладьи будут с минуты на минуту, побольше сиропа?