– Кто поживет? Костя?
– Нет, кот.
Мама потеряла дар речи, а вот Кот, которого только что, можно сказать, окрестили, не растерялся: плавно подошел к маме и аккуратно потерся об нее лоснящимся боком. Мама рефлекторно попятилась.
– Вообще-то коты очень полезные животные, – продолжил Петя. – Они мышей ловят.
– Каких мышей? – отмерла мама. – Ты еще и мышь притащил?!
– Нет, это я так, теоретически. А еще присутствие кота в доме очень полезно для здоровья. Мурчание этих животных нормализует работу нервной системы и сердечный ритм.
Кот покивал с видом: «Да, я такой». Мама умилилась:
– Какой умный котик! Сразу видно: породистый. А почему он такой большой?
– Это порода такая. Мейн-кун называется.
– Ах, мейн-кун. Ну ладно, пусть остается, так и быть. Но! – Мама приставила палец к носу злобного хищника. Кот свел глаза и так задумчиво посмотрел на мамину конечность, что та поспешно отдернула руку. – Только на пару дней. И лоток его сам будешь убирать.
– Лоток? – переспросил Петя. Да, про лоток он как-то не подумал…
– Лоток? – уточнил Кот, едва за мамой захлопнулась дверь. – Лоток?! Мне?!
– Конечно. – Волк деловито вылез из-под дивана и вытащил небольшой узелок. – Ты теперь домашний котик, не забывай!
– Да я… – начал заводиться Баюн. Он распушил шерсть. Вздыбил гребень на загривке. Обнажил устрашающие клыки. В общем, всем своим видом продемонстрировал крайнюю степень возмущения.
– Богатыри не дремлют, – напомнил Волк.
Кот сразу же сдулся в прямом и в переносном смысле слова.
– Тут твои вещи. – Волк небрежно отодвинул со стола тетрадь с недоделанной домашней работой и положил узелок. – Зеркало, судя по всему, волшебное, не знаю, как работает, мыши плюшевые, мыши настоящие, засушенные…
– Гадость какая… – Петя представил реакцию мамы на засушенных мышей в квартире и немного приуныл. Никаких артефактов, никаких артефактов. Как же!
– Пилка для ногтей – никогда бы не подумал, – зубная щетка, расческа для усов, расческа для хвоста. Всё по описи, проверяй.
– Интересно, кто мог его проклясть? Кот, а Кот! Вспомните, пожалуйста, что вы сделали плохого, что вас так прокляли? – Петя уже понял, что от очередного приключения ему не отвертеться, и пытался мыслить логически.
– Баба Яга, – без колебаний ответил Кот.
– И что вы ей сделали?
– Ничего особенного… – Баюн почесал лапой за ухом. – Я же просто кот.
– Ясно. Что-нибудь сожрал. – Волк уже тянул слабо упирающегося Петю к шкафу. – Не волнуйся, мы быстро! К Бабе Яге и назад.
Шкаф захлопнулся. Раздался негромкий «пф-ф-ф-ф!».
Кот неторопливо вылизал хвост, проверил блистательность своей шкурки и отправился на обход вверенной ему территории. Надо было очаровать странную двуногую, которую Петя называл «мамой». От двуногой отчетливо пахло чем-то вкусненьким. Кошачий закон во всех мирах гласил: когда от человека пахнет чем-то вкусным, его надо очаровать, чтобы обладатель вкусняшки поделился ей с котом.
Глава 6
Если кто-нибудь когда-нибудь скажет вам, что бродить по вечернему и даже чуть-чуть ночному лесу очень круто, не верьте. Петя совсем не чувствовал себя крутым и не наслаждался прогулкой. «Когда-нибудь этот лес должен кончиться, – шагая по тропинке, думал он. – Должен, он не может тянуться вечно».
Они с Волком вынырнули из дупла неподалеку от дома Бабы Яги. Впрочем, «неподалеку» оказалось понятием относительным. Время тянулось, а вокруг были только серо-коричневые ветки, ковер опавшей и полусгнившей листвы. Лес покрывал плотный зеленый полумрак, из-за которого непонятно было даже, утро сейчас или вечер. Тишину нарушало только пение птиц и еле слышные шорохи.
Петя шагнул, запутался в корнях и чуть не упал. В поисках равновесия он попытался опереться о дуб, но дерева под рукой не оказалось. Оно отшатнулось и брезгливо поджало ветки. Трава тоже вела себя как-то странно: шевелилась, как живая, переплеталась между собой и практически шипела, как скопище раздраженных змей.
– Темно, как в лесу! – сказал Петя, просто чтобы не молчать.
– Это ты, Петя, верно заметил, – хмыкнул Волк.
Тишину ночи разорвал вскрик какой-то птицы. Почти бесшумно пролетела сова. Вернее, проскользила мимо, как серое приведение.
А между деревьев что-то шевельнулось. Что-то, похожее на человеческий силуэт. По лесу кто-то шел. Вот хрустнула сухая ветка под ногой, вот ветка скользнула по краю одежды. Кто-то крался в лесу, подходил все ближе. Кто-то невидимый в темноте…
– Ты слышал?
– Да, – тихонько ответил Волк и принюхался. Неодобрительно покачал головой.
Но ничего не сказал.
Петя прижался к дереву. Страх… Нет, липкий холодный ужас наползал с земли, заставлял волосы на голове вставать дыбом. Краем глаза мальчик увидел, как что-то двигается и справа, и слева от него. Мерзкое чувство, что за ним наблюдают, все усиливалось. Наблюдают, ждут, выжидают момента, чтобы наброситься.
Петя судорожно вздохнул.
– Тише, – прошептал Волк. – Слышишь?
Да, Петя отчетливо слышал. Кто-то крался к ним по опавшей листве, кто-то, одетый в волочившуюся по земле одежду. Волк пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время звук исчез.
– Бродит тут кто-то, – констатировал Волк. – Кто-то чужой. Не нравится мне это.
Дальше шли молча и быстро. Когда впереди, шагах в двадцати, Петя увидел словно выросшую из-под земли избушку, то не особенно удивился. Видимо, у каждого человека есть предел удивления, после которого сознание просто фиксирует происходящее, но никак не высказывает своего мнения. Петя этот предел пересек уже давно.
Избушка поражала своей ветхостью. Поставлена она явно была еще в те времена, когда прапрапрапрапрадедушка Пети весело сучил ножками в колыбельке. Тяжелые, в два охвата, бревна поросли мхом, крыша наклонилась, труба скрючилась.
Но не старость и ветхость жилища поразили Петю, а две необъятные и высокие, в рост человека, куриные лапы, которые служили ему подножием. Лапы раскорячили длинные когти, впились ими в сырую землю. Отдельного внимания заслуживал забор вокруг избы из таких же массивных бревен, поросших мхом. Сильное впечатление производили огромные оскаленные тыквы, красовавшиеся на заборе. Большинство тыквенных морд были подпорчены солнцем и водой, но было несколько и совершенно свежих. За забором красовалось чучело в мундире.
– Сюрреализм какой-то, – пробормотал Петя.
– Да, сильна! – согласился Волк. Непонятно, про кого он говорил: про избушку или про ее обладательницу, но выяснять Петя не стал.
Просто не успел.
Оказалось, что сюрпризы на сегодня не закончились. Наоборот, они только начинались.
Раздвинув смородиновые кусты, на поляну перед избушкой выехал всадник: сам черный, одет во все черное и на черном коне. Петя с