С этой же точки зрения смотрят на религиозные верования и сами жители Соединенных Штатов. Я не знаю, все ли американцы верят в свою религию, потому что кто может читать в глубине сердца, но я убежден, что они признают ее необходимой для поддержания республиканских учреждений. Это мнение принадлежит не одному классу граждан или одной партии, но всей нации и встречается во всех слоях общества.
Когда в Соединенных Штатах политический деятель нападает на какую-нибудь секту, то это не причина для того, чтобы ее последователи не поддерживали его, но если он критикует все секты вообще, то каждый избегает его и он остается одиноким.
Во время моего пребывания в Америке в суд округа Честер [штат Нью-Йорк] явился свидетель и заявил, что он не верит ни в Бога, ни в будущую жизнь. Председатель суда отказался принять его присягу, так как, сказал он, свидетель заранее подорвал все доверие к своим словам[202]. Газеты передали данный факт без комментариев.
Американцы настолько соединяют в своем понимании христианство и свободу, что не могут представить одного без другого; и у них это не одно из тех бесплодных верований, которые от прошедшего переходят к настоящему и, вероятно, менее живут, чем прозябают в глубине души.
Я слышал, как американцы обсуждали отправку священников в новые западные штаты, чтобы основывать там школы и церкви; они боятся, чтобы религия не потерялась посреди лесов и вновь возникающий народ не оказался менее способным к свободе, чем тот, из которого он вышел. Я встречал богатых жителей Новой Англии, покинувших свою родину для того, чтобы на берегах Миссури или в прериях Иллинойса заложить основу христианства и свободы. Этим способом в Соединенных Штатах религиозная ревность постоянно поддерживает свою горячность на очаге патриотизма. Вам кажется, что эти люди действуют исключительно для будущей жизни, но вы ошибаетесь. Вечность – лишь одна из их забот. Если вы станете расспрашивать этих миссионеров христианской цивилизации, то удивитесь, слыша, как часто они говорят о благах этого мира; и видя в них политиков, когда вы рассчитывали найти лишь религиозных людей. Все американские республики солидарны друг с другом, скажут они вам. Если бы западные республики предпочли анархию или попали под иго деспотизма, то республиканские учреждения, процветающие на берегах Атлантического океана, оказались бы в большой опасности; нам важно, чтобы новые штаты были религиозными и не мешали нам быть свободными.
Таковы мнения американцев, но ошибка их очевидна, потому что мне каждый день горячо доказывают, что в Америке все хорошо, кроме именно этого религиозного духа, которому я удивляюсь; и я узнаю, что свободе и счастью человеческого рода по ту сторону океана не хватает лишь того, чтобы вместе со Спинозой верить вечности мира, или вместе с Кабанисом утверждать, будто мозг выделяет мысль. На это я, право, не могу ничего ответить, кроме того, что говорящие таким образом не были в Америке и не видели ни религиозных, ни свободных народов. Поэтому я буду ожидать их по возвращении.
Во Франции есть люди, которые смотрят на республиканские учреждения как на временное средство для своего возвышения. Они меряют взглядом огромное пространство, отделяющее их нищету и пороки от богатства и власти, и желали бы навалить в эту бездну развалин, чтобы попытаться наполнить ее. Они относятся к свободе как средневековые вольные дружины к королям, они ведут войну за свой счет, даже и тогда, когда носят ее цвета; республика всегда проживет достаточно долго, чтобы поднять их из настоящего низкого состояния. Я говорю не с ними, но есть другие, кто видит в республике постоянный и спокойный общественный строй, необходимую цель, к которой понятия и нравы ежедневно направляют новейшие общества и которые желали бы подготовить людей к тому, чтобы они были свободными. Когда такие люди нападают на религиозные верования, то они действуют по своим склонностям, а не по расчету. Без веры может обойтись деспотизм, а не свобода. Религия гораздо более необходима в превозносимой ими республике, чем в порицаемой ими монархии, и в демократических республиках больше, чем во всяких других. Каким образом общество могло бы не погибнуть, если бы при ослаблении политической связи моральная связь не становилась крепче? И что делать с народом, который сам себе господин, если он не покоряется Богу?
Главнейшие причины могущества религии в Америке
Американцы позаботились об отделении церкви от государства. Законы, общественное мнение и даже старания самого духовенства содействуют этому результату. Этой причине следует приписать могущественное влияние, оказываемое религией на души людей в Соединенных Штатах. Почему? В чем в наше время состоит естественное положение людей по отношению к религии? Какая особенная и случайная причина препятствует в некоторых странах тому, чтобы люди действовали согласно с этим положением?
Философы XVIII века объясняли очень просто постепенное ослабление верований. Религиозная ревность, говорили они, должна гаснуть по мере того, как увеличивается свобода и просвещение. Жаль, что факты не сходятся с данной теорией.
В Европе есть населения, неверие которых равняется только их грубости и невежеству, тогда как в Америке мы видим, что один из самых свободных и просвещенных народов горячо исполняет все внешние религиозные предписания.
Когда я приехал в Соединенные Штаты, то меня прежде всего поразил религиозный вид страны. По мере моего дальнейшего пребывания я стал замечать политические следствия, вытекавшие из этих новых фактов.
У нас я видел, что дух свободы и религии почти всегда направлялись в разные стороны. Здесь я их находил тесно соединенными, оба вместе доминировали в одной стране.
Каждый день я чувствовал, как возрастало мое желание узнать причину этого явления.
Я расспрашивал верующих всех исповеданий и старался находиться в обществе духовных лиц, кому вверено хранение различных верований и кто лично заинтересован в их прочности. Моя собственная религия сближала меня преимущественно с католическим духовенством, и я скоро завязал довольно близкие отношения с некоторыми из его представителей. Каждому из них я выражал свое удивление и высказывал сомнения; и я заметил, что все эти люди различались между собой лишь в частностях, но что все преимущественно приписывали полному отделению церкви от государства спокойное господство религии в их стране. И я могу утверждать, не боясь ошибиться, что во время моего пребывания в Америке я не встречал ни одного человека, духовного или мирянина, который бы не был согласен с этим.
Это привело