Доводы эти, конечно, сильны, но нельзя ли, однако, им противопоставить другие еще более убедительные?
Интриги и подкупы – пороки, естественно присущие избирательным правительствам. Но когда глава государства может быть переизбран, то пороки эти распространяются безгранично и подвергают опасности существование страны. Если обыкновенный кандидат хочет посредством интриги достичь своей цели, то его маневры могут происходить лишь в ограниченных пределах. Напротив, когда сам глава государства становится в ряды соискателей, то он для личных целей пользуется силами государства.
В первом случае интриги и подкупы ведутся одним человеком с его слабыми средствами, во втором – самим государством с его неограниченными возможностями.
Обыкновенный гражданин, использующий преступные интриги для достижения власти, может лишь косвенным образом вредить общественному благосостоянию, но если на арене появляется представитель исполнительной власти, то забота об управлении отходит для него на второй план; главным его интересом становится вопрос об избрании. Дипломатические переговоры, как и законы, имеют для него значение лишь в качестве избирательных комбинаций. Места даются в награду за услуги, оказанные не народу, а его вождю. Деятельность правительства в таком случае если и не всегда направлена против интересов страны, то по крайней мере уже не приносит ей пользы. А между тем для этой пользы она и существует.
Наблюдая ход дел в Соединенных Штатах, нельзя не заметить, что желание быть снова выбранным господствует над мыслями президента; что вся политика его администрации направлена к этой цели; что самые мелкие его действия подчинены ей; что особенно с приближением критического момента личный интерес занимает в его уме место общественного.
Таким образом, вторичное избрание оказывает развращающее влияние на избирательный образ правления, делая его обширнее и опаснее. Оно ведет к упадку нравственности в народе и к замене патриотизма ловкостью.
В Америке оно производит еще более глубокие повреждения источников национального существования.
Каждый образ правления заключает в себе какой-нибудь порок, соединенный с его основными жизненными условиями; гений законодателя состоит в том, чтобы верно его усмотреть. Государство может выдержать много плохих законов, и причиняемое ими зло часто преувеличивается. Но всякий закон, способствующий развитию этого зародыша смерти, не может с течением времени не сделаться гибельным, даже если его вредные последствия и не были заметны немедленно.
Таким гибельным принципом в абсолютных монархиях является безграничное и выходящее за разумные пределы расширение королевской власти. Поэтому всякая мера, уничтожающая сохраненные конституцией противовесы этой власти, будет в корне вредна, хотя бы последствия ее долго казались нечувствительными.
В странах, где управляет демократия и народ постоянно все забирает себе, те законы, вследствие которых его деятельность становится более быстрой и неудержимой, действуют вредным образом на существование правительственного порядка.
Величайшая заслуга американских законодателей состоит в том, что они ясно поняли эту истину и имели мужество применить ее на практике.
Они осознали необходимость того, чтобы кроме народа существовало известное количество властей, которые, не будучи от него независимыми, пользовались бы, однако, в своей сфере довольно значительной степенью свободы, чтобы, повинуясь постоянному направлению, даваемому большинством, они могли бороться с его случайными желаниями и не соглашаться на его опасные требования.
Они соединили всю исполнительную власть нации в одних руках; они дали президенту обширные преимущества и вооружили его правом veto, чтобы он мог противостоять попыткам захвата власти со стороны законодательного собрания.
Но, введя принцип переизбрания, они отчасти уничтожили сделанное ими. Они дали президенту большую власть и отняли у него желание ею пользоваться.
Не будучи вновь избираемым, президент не был бы независим от народа, потому что он все-таки нес ответственность перед ним, но благосклонность народа не была бы ему настолько необходима, чтобы для получения ее он должен был приноравливаться ко всем его желаниям.
Имея право быть переизбранным (и это особенно верно в наше время, когда общественная нравственность падает и великие личности исчезают), президент Соединенных Штатов является только послушным орудием в руках большинства. Он любит то, что нравится большинству, и ненавидит то, что ему ненавистно. Президент забегает вперед его желаний, предупреждает его жалобы, подчиняется малейшему выражению его воли; законодатели хотели бы, чтобы он руководил большинством, на деле он следует за ним.
Таким образом, чтобы не лишить государство возможности пользоваться талантами человека, они сделали эти таланты почти бесполезными; и чтобы сохранить за собой средство нужное в исключительных обстоятельствах, они подвергли страну риску ежедневной опасности.
О союзных судах[148]
Важное политическое значение судебной власти в Соединенных Штатах. Трудность рассмотрения этого предмета. Польза правосудия в государствах с федеративным устройством. Какими судами мог пользоваться Союз? Необходимость учреждения союзных судебных мест. Организация союзной юстиции. Верховный суд. Чем он отличается ото всех других известных нам судов
Я проанализировал законодательную и исполнительную власть Союза. Мне остается еще рассмотреть судебную власть.
Здесь я должен высказать читателю свои опасения.
Судебные учреждения имеют большое влияние на судьбу англо-американцев. Они занимают очень важное место в ряду собственно политических учреждений. С этой точки зрения они особенно заслуживают нашего внимания.
Но каким образом объяснить политическое действие американских судов, не входя в технические подробности относительно их устройства и форм; и как войти в эти подробности, не оттолкнув читателя сухостью подобного предмета? Как сохранить ясность, не переставая быть кратким?
Я не льщу себя надеждой, что мне удалось избежать этих различных опасностей. Простые читатели найдут, что я еще слишком многословен; законоведы сочтут меня чересчур кратким. Но это такое неудобство, которое вообще связано с моим предметом и с тем вопросом, о каком я говорю в настоящее время.
Главное затруднение состояло не в том, чтобы придумать, как устроить союзное управление, но как повиноваться его законам.
Вообще правительства имеют только два средства преодолеть сопротивление, оказываемое им управляемыми: физическую силу, которую они находят в себе самих, и моральную силу, которую им дают решения судов.
Правительство, которое только посредством военной силы могло бы заставить повиноваться своим законам, находилось бы очень близко к гибели. Вероятно, с ним произошло бы одно из двух: если бы оно было слабо и умеренно, то употребило бы силу только в последней крайности и пропустило бы незаметно множество частных случаев неповиновения; таким образом государство постепенно впало бы в анархию.
Если бы оно было смело и сильно, то ежедневно прибегало бы к насилию, и скоро бы оказалось, что оно превратилось в чистый военный деспотизм. Деятельность и бездеятельность его были бы одинаково гибельны для управляемых.
Важная задача правосудия заключается в том, чтобы поставить идею права на место идеи насилия, установить промежуточное звено между управлением