Тогда те же злоупотребления, которые в настоящее время поддерживают рабство, сделались бы источником больших проблем для белых. Теперь одни только потомки европейцев владеют землей, они одни являются полными хозяевами в промышленности, они же одни богаты, образованны, вооружены. Негр не обладает ни одним из этих преимуществ, но он может обходиться без них, потому что он раб. Став свободным и взяв на себя заботу о своей участи, может ли он быть лишен всего этого и не умереть? Значит, то, что составляло силу белого при существовании рабства, подвергает его тысяче опасностей после того, как оно будет уничтожено.
Оставляя негра в рабстве, можно его держать на положении близком к животному. Когда он будет свободен, то нельзя помешать ему оценить размеры своих бедствий и изыскивать средства против них. Существует, кроме того, странный принцип относительной справедливости, глубоко укоренившийся в человеческом сердце. Люди гораздо больше поражаются неравенством, существующим в пределах одного класса, чем неравенствами, замечаемыми между разными классами. Можно понять рабство, но как представить существование многих миллионов граждан, вечно находящихся под гнетом позора и предоставленных наследственным бедствиям? На севере население вольноотпущенных негров испытывает эти бедствия и чувствует несправедливость, но оно слабо и незначительно; на юге оно было бы многочисленно и сильно.
С того времени, как признается, что белые и освобожденные негры находятся на одной земле в таких отношениях, как чуждые друг другу народы, становится понятно, что в будущем возможны только два варианта: или нужно, чтобы негры и белые соединились окончательно, или чтобы они разошлись.
Я уже говорил выше, каково мое мнение насчет первого способа[253]. Вряд ли белая и черная расы стали где-нибудь жить на равных.
Но я думаю, что затруднение в Соединенных Штатах будет еще гораздо серьезнее, чем где-либо в другом месте. Бывает, что один человек становится вне предрассудков религиозных, национальных и расовых, и если этот человек король, то он может произвести удивительные перевороты в обществе; целый народ не может стать таким образом как бы выше самого себя.
Если бы какой-нибудь деспот соединил американцев и их прежних рабов под одним игом, то, может, ему и удалось бы слить их вместе, но пока во главе общественной деятельности останется американская демократия, никто не осмелится предпринять подобного опыта, и можно предвидеть, что чем свободнее будут белые жители Соединенных Штатов, тем сильнее они будут стараться сохранить свою изолированность[254].
Я говорил, что реальным связующим звеном между европейцем и индейцем является метис, точно так же настоящий переход между белым и негром образует мулат: всюду, где находится очень большое количество мулатов, слияние двух рас не представляется невозможным.
Есть части Америки, где европеец и негр подверглись такому скрещиванию, что трудно встретить человека, который был бы совершенно белым или вполне черным. Когда расы доходят до этого, то можно сказать, что они слились, или, вернее, на месте двух рас образовалась третья, которая похожа на каждую из двух, но не тождественна ни с той ни с другой.
Изо всех европейцев англичане всего меньше вступали в кровный союз с неграми. На юге мулатов больше, чем на севере, но значительно меньше, чем в какой-нибудь другой европейской колонии; мулаты весьма немногочисленны в Соединенных Штатах; сами по себе они не имеет никакой силы, а в расовых конфликтах становятся обычно на сторону белых. Таким же образом в Европе мы часто видим, что лакеи важных господ в отношениях с народом изображают благородных.
Эта гордость, основанная на происхождении, присущая англичанам, еще усилилась у американца личной гордостью, возникшей на почве демократической свободы. Белый человек Соединенных Штатов гордится своей расой и самим собой.
Но если белые и негры не смешиваются на севере Союза, то как бы они могли смешаться на юге? Можно ли хотя бы на минуту предположить, что южный американец, находясь, как он и всегда будет, между белым человеком, со всем его физическим и моральным превосходством, и негром, подумает когда-нибудь о том, чтобы слиться с последним? Южный американец имеет две страсти, в силу которых он всегда будет изолированным: он будет бояться походить на негра, своего прежнего раба, и сделаться ниже своего соседа, белого.
Если бы непременно нужно было предвидеть будущее, то я бы сказал, что, судя по обычному ходу вещей, уничтожение невольничества на юге приведет к усилению отвращения, испытываемого там белым населением относительно черного. Я основываю это мнение на том, что заметил на севере. Я говорил, что белые люди на севере тем больше стараются удалиться от негров, чем менее ясно обозначено в законодательстве легальное различие, которое должно существовать между ними: отчего то же самое не произошло бы и на юге? На севере, когда белые опасаются дойти до смешения с неграми, они боятся воображаемой опасности. На юге опасность была бы реальной, и я не думаю, чтобы страх был меньше.
Если, с одной стороны, признается (а факт этот вне сомнения), что на южном конце Союза негры постоянно накапливаются и увеличиваются в количестве быстрее белых, если, с другой стороны, соглашаются с тем, что невозможно предвидеть время, когда черные и белые сольются вместе и когда те и другие будут получать из существующего общественного положения одинаковые выгоды, то не следует ли из этого заключить, что черные и белые в южных Штатах рано или поздно закончат тем, что вступят в борьбу друг с другом?
Какой будет окончательный результат этой борьбы?
Легко понять, что на сей счет приходится ограничиться неопределенными предположениями. Человеческий ум с трудом может начертить вокруг будущего нечто вроде обширного круга, но внутри него находится случай, ускользающий от всяких усилий. В картине будущего случайность всегда составляет как бы темное пятно, куда глаз разума не в состоянии проникнуть. Можно сказать только следующее: на Антильских островах, вероятно, предназначена к падению белая раса, а на материке – черная.
На Антильских островах белые изолированы посреди огромного черного населения, на материке черные помещены между морем и бесчисленным народом, который уже распространяется над ними в виде сплошной массы, ото льдов Канады до границ Виргинии, от берегов Миссури до Атлантического океана. Если белые в Северной Америке останутся соединенными, то трудно предположить, чтобы негры