На этой ноте охранник развернулся и скрылся за дверью. Бен посмотрел на Энни. Белая, точно мел, соседка прислонилась к столу, не проронив ни слова. От неё явно не стоит ждать помощи.
В его доме «аномальная», — у которой даже нет имени! — из-за проблем с призраками.
Как, черт возьми, до этого дошло?
Глава 2
Семь раньше никогда не доводилось бывать в таком доме. Обычно её посылали в большие особняки, где жили влиятельные и очень богатые люди. Или те, кто хотел там жить. Или же, как в последнем случае, те, кто жаждал продать дом за огромную кучу денег.
Она посмотрела на стену.
Повсюду висели фотографии двух девочек. Сестрички, хоть и не близнецы, были очень похожи друг на друга. Впрочем, на вид они были одного возраста, так что вполне могли оказаться двойняшками. И надо признать — крайне прелестными. У обеих — длинные чёрные волосы и высокие скулы, но носы у них были разной формы.
Семь прищурилась, пытаясь лучше разглядеть снимки. Ей были необходимы очки. Но, поскольку её время в этом бренном мире почти исчерпано, она их не получит — независимо от того, какую прибыль принесёт Учреждению.
Охранник ушёл, и щелчок закрывающейся двери вывел её из задумчивости. В комнате воцарилась гнетущая тишина, пока двое обитателей дома разглядывали её. Семь не была уверена, как долго её заставят не шевелиться, но ей каким-то образом придётся это выдержать. Она не хотела, чтобы её избили, поэтому и речи не могло быть о том, чтобы заговорить первой.
— Господи, Бен, она же совсем ребёнок, — пожилая дама вышла вперёд. — Мне казалось, Юджин говорил, что её собираются ликвидировать.
Видимо, Бен — тот красивый мужчина с добрыми глазами. Семь запомнила это. Хотя никогда не станет обращаться к нему по имени. Если бы ей пришлось заговорить с ним первой, она бы назвала его «сэр». Тем не менее, было приятно знать, как его зовут.
— Хм... — Бен явно не знал, что ответить.
А вот Семь, при желании, могла бы. Она бы сказала, что Мадам обрывает жизни «аномальных» воспитанников при любом удобном случае. Казнят не по годам. Почему же дама думает, что для этого нужно достичь определённого возраста?
Бен шагнул к ней.
— Семь-Два-Четыре, верно?
Семь откашлялась:
— Раньше некоторые обращались ко мне просто Семь, сэр. Поскольку здесь нет других «аномальных», не думаю, что возникнет путаница, если вы захотите сократить.
— Семь... — Бен шумно вздохнул. — Могу я вам что-то предложить?
— Нет, спасибо.
Он мог бы разрешить ей двигаться или отвести туда, где она будет находиться, пока им не понадобятся её услуги. Но дать ей что-то? Нет, ей ничего не нужно.
Он махнул рукой на диван:
— Может, хотите присесть?
Она была готова его расцеловать от счастья, если бы в ответ не схлопотала пулю.
— Да, спасибо.
Ноги подкашивались, но Семь попыталась пройти в гостиную как можно более уверенно. Едва не споткнувшись, она умудрилась не упасть и понадеялась, что этого никто не заметил. Наконец, добравшись до указанного места, она опустилась на пол возле дивана.
Семь знала: сейчас ей расскажут о сверхъестественных проблемах, и она поймёт, как с ними справиться. Это станет её последним заданием — что само по себе подарок судьбы.
Дело, которое она только что закончила, прошло ужасно, и было бы мучительно больно, если бы именно оно стало последним перед смертью. Если для таких, как она, существует рай — хотя ей твердили об обратном, — Семь не хотела предстать перед судом Всевышнего после такого чудовищного провала на земле.
Бен шагнул вперёд.
— Почему вы на полу? Пожалуйста, не стесняйтесь, присаживайтесь на диван.
— Благодарю, сэр. Только Мадам предпочитает, чтобы мы, по возможности, не пользовались удобствами. Это не наш удел — жить в комфорте.
Семь не совсем поняла значения взгляда, которыми обменялись Бен и пожилая дама, имени которой она до сих пор не знала. Отношения между людьми, как и большинство вещей, происходящих за стенами «Полумесяца», приводили её в замешательство. Но данное невежество её нисколько не беспокоило. Так она прожила большую часть жизни, а теперь, когда дни сочтены, это совсем неважно.
Через несколько минут люди расселись на разных сторонах коричневого дивана. Надеясь, что хозяева не заметят, Семь провела ладонью по материалу. Мягкий, а не грубый, как в большинстве домов, где ей случалось тайком прикасаться к мебели.
— Что ж, уверена, у вас есть о чём поговорить.
Только что присевшая дама тут же подскочила. Семь почесала голову. Неужели она как-то спровоцировала её уход?
— Бен, не волнуйся. Я, наверно, уже пойду.
Не желая оборачиваться, Семь прислушалась к шарканью уходящей дамы. Дверь закрылась, оставив её наедине с молчаливым нанимателем.
— Итак... я Бен Лавель. — Он побарабанил пальцами по серым брюкам. — Послушайте, я понимаю, Мадам ограничивает ваш комфорт, но в этом доме мебель — не роскошь, а необходимость. Не могли бы вы сделать мне одолжение и сесть хотя бы на стул?
Раньше никто не просил её об этом. Семь встала на нетвёрдых ногах и присела на диван напротив Бена — на то место, где раньше сидела дама.
Бен кивнул:
— Спасибо, так значительно лучше.
Диван под ней оказался пределом мечтаний, и с губ едва не сорвался вздох облегчения. Её ноющее тело молило об отдыхе.
— Сколько вам лет, Семь?
Она потёрла лоб. Личные вопросы были хуже всего. Несмотря на способности, было невыносимо чувствовать себя уродцем. Люди хотели узнать о ней лишь затем, чтобы потом посплетничать с друзьями или поглазеть на неё.
Мадам говорила, что не их задача заниматься обыденными вещами, доступными обычным людям. Её удел — служить обществу и молиться об искуплении перед Творцом.
— Я не знаю, сколько мне лет.
Это была правда. Они не отмечали дни рождения. Даже в досье, которое однажды она уговорила охранника прочесть ей вслух, было указано, что в изолятор её доставили примерно в двухлетнем возрасте. Весьма расплывчато и совершенно бесполезно.
— Понимаю.
Он кивнул, а Семь задумалась, понял ли он её на самом деле. Она осмелилась посмотреть ему в глаза. У него были смешанные корни.
«Полумесяц» был забит «аномальными» разных рас и цветов кожи. Судя по всему, в роду Бена кто-то был азиатского происхождения.
Семь