Ш а р л о т т а И в а н о в н а, гувернантка.
Е п и х о д о в С е м е н П а н т е л е е в и ч, конторщик.
Д у н я ш а, горничная.
Ф и р с, лакей, старик 87 лет.
Я ш а, молодой лакей.
П р о х о ж и й.
Н а ч а л ь н и к с т а н ц и и.
П о ч т о в ы й ч и н о в н и к.
Г о с т и, п р и с л у г а.
Действие происходит в имении Л. А. Раневской.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из дверей ведет в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник. Окна в комнате закрыты.
Входят Д у н я ш а со свечой и Л о п а х и н с книгой в руке.
Л о п а х и н. Пришел поезд, слава Богу. Который час?
Д у н я ш а. Скоро два. (Тушит свечу.) Уже светло.
Л о п а х и н. На сколько же это опоздал поезд? Часа на два, по крайней мере. (Зевает и потягивается.) Я-то хорош, какого дурака свалял! Нарочно приехал сюда, чтобы на станции встретить, и вдруг проспал... Сидя уснул. Досада... Хоть бы ты меня разбудила.
Д у н я ш а. Я думала, что вы уехали. (Прислушивается.) Вот, кажется, уже едут.
Л о п а х и н (прислушивается). Нет... Багаж получить, то да се...
Пауза.
Любовь Андреевна прожила за границей пять лет, не знаю, какая она теперь стала... Хороший она человек. Легкий, простой человек. Помню, когда я был мальчонком лет пятнадцати, отец мой покойный — он тогда здесь на деревне в лавке торговал — ударил меня по лицу кулаком, кровь пошла из носу... Мы тогда вместе пришли зачем-то во двор, и он выпивши был. Любовь Андреевна, как сейчас помню, еще молоденькая, такая худенькая, подвела меня к рукомойнику, вот в этой самой комнате, в детской. «Не плачь, говорит, мужичок, до свадьбы заживет...»
Пауза.
Мужичок... Отец мой, правда, мужик был, а я вот в белой жилетке, желтых башмаках. Со свиным рылом в калашный ряд... Только что вот богатый, денег много, а ежели подумать и разобраться, то мужик мужиком... (Перелистывает книгу.) Читал вот книгу и ничего не понял. Читал и заснул.
Пауза.
Д у н я ш а. А собаки всю ночь не спали, чуют, что хозяева едут.
Л о п а х и н. Что ты, Дуняша, такая...
Д у н я ш а. Руки трясутся. Я в обморок упаду.
Л о п а х и н. Очень уж ты нежная, Дуняша. И одеваешься, как барышня, и прическа тоже. Так нельзя. Надо себя помнить.
Входит Е п и х о д о в с букетом; он в пиджаке и в ярко вычищенных сапогах, которые сильно скрипят; войдя, он роняет букет.
Е п и х о д о в (поднимает букет). Вот садовник прислал, говорит, в столовой поставить. (Отдает Дуняше букет.)
Л о п а х и н. И квасу мне принесешь.
Д у н я ш а. Слушаю. (Уходит.)
Е п и х о д о в. Сейчас утренник, мороз в три градуса, а вишня вся в цвету. Не могу одобрить нашего климата. (Вздыхает.) Не могу. Наш климат не может способствовать в самый раз. Вот, Ермолай Алексеич, позвольте вам присовокупить, купил я себе третьего дня сапоги, а они, смею вас уверить, скрипят так, что нет никакой возможности. Чем бы смазать?
Л о п а х и н. Отстань. Надоел.
Е п и х о д о в. Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье. И я не ропщу, привык и даже улыбаюсь.
Д у н я ш а входит, подает Лопахину квас.
Я пойду. (Натыкается на стул, который падает.) Вот... (Как бы торжествуя.) Вот видите, извините за выражение, какое обстоятельство, между прочим... Это просто даже замечательно! (Уходит.)
Д у н я ш а. А мне, Ермолай Алексеич, признаться, Епиходов предложение сделал.
Л о п а х и н. А!
Д у н я ш а. Не знаю уж как... Человек он смирный, а только иной раз как начнет говорить, ничего не поймешь. И хорошо, и чувствительно, только непонятно. Мне он как будто и нравится. Он меня любит безумно. Человек он несчастливый, каждый день что-нибудь. Его так и дразнят у нас: двадцать два несчастья...
Л о п а х и н (прислушивается). Вот, кажется, едут...
Д у н я ш а. Едут! Что ж это со мной... похолодела вся.
Л о п а х и н. Едут, в самом деле. Пойдем встречать. Узнает ли она меня? Пять лет не видались.
Д у н я ш а (в волнении). Я сейчас упаду... Ах, упаду!
Слышно, как к дому подъезжают два экипажа. Л о п а х и н и Д у н я ш а быстро уходят. Сцена пуста. В соседних комнатах начинается шум. Через сцену, опираясь на палочку, торопливо проходит Ф и р с, ездивший встречать Любовь Андреевну; он в старинной ливрее и в высокой шляпе; что-то говорит сам с собой, но нельзя разобрать ни одного слова. Шум за сценой все усиливается. Голос: «Вот пройдемте здесь...» Л ю б о в ь А н д р е е в н а, А н я и Ш а р л о т т а И в а н о в н а с собачкой на цепочке, одетые по-дорожному. В а р я в пальто и платке, Г а е в, С и м е о н о в - П и щ и к, Лопахин, Д у н я ш а с узлом и зонтиком, п р и с л у г а с вещами — все идут через комнату.
А н я. Пройдемте здесь. Ты, мама, помнишь, какая это комната?
Л ю б о в ь А н д р