М а ш а (окликает). Константин Гаврилыч! Константин Гаврилыч! (Осматриваясь.) Нет никого. Старик каждую минуту все спрашивает, где Костя, где Костя... Жить без него не может...
М е д в е д е н к о. Боится одиночества. (Прислушиваясь.) Какая ужасная погода! Это уже вторые сутки.
М а ш а (припускает огня в лампе). На озере волны. Громадные.
М е д в е д е н к о. В саду темно. Надо бы сказать, чтобы сломали в саду тот театр. Стоит голый, безобразный, как скелет, и занавеска от ветра хлопает. Когда я вчера вечером проходил мимо, то мне показалось, будто кто в нем плакал.
М а ш а. Ну, вот...
Пауза.
М е д в е д е н к о. Поедем, Маша, домой!
М а ш а (качает отрицательно головой). Я здесь останусь ночевать.
М е д в е д е н к о (умоляюще). Маша, поедем! Наш ребеночек, небось, голоден.
М а ш а. Пустяки. Его Матрена покормит.
Пауза.
М е д в е д е н к о. Жалко. Уже третью ночь без матери.
М а ш а. Скучный ты стал. Прежде, бывало, хоть пофилософствуешь, а теперь все ребенок, домой, ребенок, домой, — и больше от тебя ничего не услышишь.
М е д в е д е н к о. Поедем, Маша!
М а ш а. Поезжай сам.
М е д в е д е н к о. Твой отец не даст мне лошади.
М а ш а. Даст. Ты попроси, он и даст.
М е д в е д е н к о. Пожалуй, попрошу. Значит, ты завтра приедешь?
М а ш а (нюхает табак). Ну, завтра. Пристал...
Входят Т р е п л е в и П о л и н а А н д р е е в н а; Треплев принес подушки и одеяло, а Полина Андреевна постельное белье; кладут на турецкий диван, затем Треплев идет к своему столу и садится.
Зачем это, мама?
П о л и н а А н д р е е в н а. Петр Николаевич просил постлать ему у Кости.
М а ш а. Давайте я... (Постилает постель.)
П о л и н а А н д р е е в н а (вздохнув). Старый что малый... (Подходит к письменному столу и, облокотившись, смотрит в рукопись.)
Пауза.
М е д в е д е н к о. Так я пойду. Прощай, Маша. (Целует у жены руку.) Прощайте, мамаша. (Хочет поцеловать руку у тещи.)
П о л и н а А н д р е е в н а (досадливо). Ну! Иди с Богом.
М е д в е д е н к о. Прощайте, Константин Гаврилыч.
Треплев молча подает руку; М е д в е д е н к о уходит.
П о л и н а А н д р е е в н а (глядя в рукопись). Никто не думал и не гадал, что из вас, Костя, выйдет настоящий писатель. А вот, слава Богу, и деньги стали вам присылать из журналов. (Проводит рукой по его волосам.) И красивый стал... Милый Костя, хороший, будьте поласковее с моей Машенькой!..
М а ш а (постилая). Оставьте его, мама.
П о л и н а А н д р е е в н а (Треплеву). Она славненькая.
Пауза.
Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на нее ласково. По себе знаю.
Т р е п л е в встает из-за стола и молча уходит.
М а ш а. Вот и рассердили. Надо было приставать!
П о л и н а А н д р е е в н а. Жалко мне тебя, Машенька.
М а ш а. Очень нужно!
П о л и н а А н д р е е в н а. Сердце мое за тебя переболело. Я ведь все вижу, все понимаю.
М а ш а. Все глупости. Безнадежная любовь — это только в романах. Пустяки. Не нужно только распускать себя и все чего-то ждать, ждать у моря погоды... Раз в сердце завелась любовь, надо ее вон. Вот обещали перевести мужа в другой уезд. Как переедем туда — все забуду... с корнем из сердца вырву.
Через две комнаты играют меланхолический вальс.
П о л и н а А н д р е е в н а. Костя играет. Значит, тоскует.
М а ш а (делает бесшумно два-три тура вальса). Главное, мама, перед глазами не видеть. Только бы дали моему Семену перевод, а там, поверьте, в один месяц забуду. Пустяки все это.
Открывается левая дверь, Д о р н и М е д в е д е н к о катят в кресле С о р и н а.
М е д в е д е н к о. У меня теперь в доме шестеро. А мука семь гривен пуд.
Д о р н. Вот тут и вертись.
М е д в е д е н к о. Вам хорошо смеяться. Денег у вас куры не клюют.
Д о р н. Денег? За тридцать лет практики, мой друг, беспокойной практики, когда я не принадлежал себе ни днем, ни ночью, мне удалось скопить только две тысячи, да и те я прожил недавно за границей. У меня ничего нет.
М а ш а (мужу). Ты не уехал?
М е д в е д е н к о (виновато). Что ж? Когда не дают лошади!
М а ш а (с горькою досадой, вполголоса). Глаза бы мои тебя не видели!
Кресло останавливается в левой половине комнаты; Полина Андреевна, Маша и Дорн садятся возле; Медведенко, опечаленный, отходит в сторону.
Д о р н. Сколько у вас перемен, однако! Из гостиной сделали кабинет.
М а ш а. Здесь Константину Гаврилычу удобнее работать. Он может когда угодно выходить в сад и там думать.
Стучит сторож.
С о р и н. Где сестра?
Д о р н. Поехала на станцию встречать Тригорина. Сейчас вернется.
С о р и н. Если вы нашли нужным выписать сюда сестру, значит, я опасно болен. (Помолчав.) Вот история, я опасно болен, а между тем