– Ты спала немногим больше дня. Тот врач предупредил, что так будет после того, что он тебе дал.
Я замираю при упоминании Хэншо в надежде, что она скажет больше: например, где его держат и в особенности с кем. Но она не продолжает. Я откашливаюсь, от этого шея напрягается и боль впивается глубже.
– Врач и я – единственные, кого Лиам привез из Кингсленда?
Мама встает.
– Это не твоя забота. С этим разбираются Лиам и твой отец.
В мое отсутствие ничего не изменилось. Даже потеря дочери не заставила маму возразить против ее скромного положения.
Я не могу позволить себе то же самое.
– Где Лиам?
– Я здесь. – Его громоздкая фигура появляется в дверном проеме.
О небеса, он ждал. Слушал.
Мама гладит меня по щеке необычно нежным движением, в ее глазах горит нечто невысказанное. Думаю, она скучала по мне.
– Не хочешь сперва освежиться в ванной?
Вообще-то, да. Этого требует мое тело, и это даст мне время составить план.
Она помогает мне встать, и, хотя голова немного кружится, я прекрасно иду самостоятельно. Но когда несколько минут спустя возвращаюсь на свое место на кровати, то по-прежнему не понимаю, что делать дальше.
Я прикусываю губу, когда Лиам закрывает дверь, – смелый ход, против которого не можем возразить ни мама, ни я, учитывая статус Лиама как вождя клана. Он с интересом оглядывает мою комнату. Останавливается на учебниках, которые он мне принес, и ухмыляется.
Поразительно, каким примитивным все кажется по сравнению с Кингслендом. Как огромный шаг назад во времени. К тому же меня охватывает тревога. Ощущение, что я в ловушке. Это… удушает.
Я не только больше не хочу здесь жить, но и не хочу возвращаться к той, кем была, когда жила здесь.
– Где Тристан и врач? – спрашиваю я.
– Живы. – Он садится на кровать рядом со мной.
Это единственное слово одновременно радует меня и приводит в ужас. Итак, Тристан не смог сбежать. Я тянусь к нему через связь, будто забрасывая рыболовную леску в воду. Она возвращается пустой.
Я смотрю на человека, которого считала другом. Больше чем другом. Мы собирались изменить будущее вместе. Улучшить жизнь кланов.
– Ты перерезал Тристану горло.
Рука, которой он проводил по волосам, останавливается.
– Ты мог его убить.
Он издает странный смешок.
– В этом был весь смысл.
Я не знаю, что с этим делать.
– Это война, Исидора. Она уродлива.
И не так давно ты тоже ее ненавидел.
Я не поворачиваюсь к нему, но он продолжает:
– Я знаю, для тебя есть только черное и белое, но оставаться в стороне от всего этого, как ты, – большая привилегия. Не всем дается такой шанс.
Давление в моих ушах усиливается до звона. Я не могу винить его за ошибочную веру в то, что у кланов двусторонняя война с Кингслендом; он просто следует приказам отца. Но то, что он едва не совершил в гостиной Тристана, было не ради выживания. Его жизнь не была в опасности. Это не была ситуация «убей или убьют тебя». Лиам попытался убить, потому что ему не понравилось, что Тристан женат на мне. Это была ревность.
Однако я не смею сказать ему это в лицо. Лиам – мой единственный источник информации, и если я хочу снова увидеть Тристана, то мне нельзя отталкивать его. Моя грудь поднимается на вдохе, когда я прикусываю язык.
– Ты хочешь знать, где он, не так ли?
Мой взгляд возвращается к Лиаму.
Он опускает плечи, и я понимаю, что это была проверка. Лиам поднимается на ноги и расхаживает туда-сюда, его нервозность растет с каждым шагом.
– Что он сделал? Как он смог так быстро обрести над тобой власть? Ты сказала, это их магия, верно? – Он останавливается и смотрит на меня. – Нам надо разорвать ее. Должен быть способ.
Нет!
Но когда он сжимает и разжимает кулаки и отчаяние наполняет его взгляд, я понимаю, что сохранить Лиама в союзниках будет намного сложнее, чем держать язык за зубами. Он думает, что я все еще его нареченная.
И фактически это так.
Он резко останавливается, стуча подошвами.
– Ты понимаешь, насколько все серьезно?
Я напускаю на себя смиренный вид.
– Да. Извини. Я просто…
Он склоняет голову, пытаясь поймать мой взгляд. Умоляя меня посмотреть на него.
– Нет, не думаю, что ты понимаешь. Исидора, если мы не уничтожим все между тобой и Тристаном, если пойдут слухи, что ты по доброй воле решила остаться у Кингслендов, тебя сожгут. Это будет измена, и даже твой отец не сможет тебя спасти.
От его слов мое тело прошивает ужас, хотя я и так знала, к чему приведет мой выбор. Кланы могут простить мне все, что произошло против моей воли. Но Лиам знает то же, что знаю я: я виновна в измене.
Поэтому он пытался убить Тристана? Он уничтожал улики?
– Никто не должен знать, что вы женаты.
Я с трудом сглатываю.
– Никто, – резко повторяет он.
Я киваю, потому что он прав. Но потом в мое сердце впиваются стальные когти. Может быть, уже слишком поздно это скрывать.
– Перси знает.
Лиам издает невеселый смешок.
– Перси пырнул Фаррона Бэнкса ради тебя. Думаю, твоя тайна в безопасности. – Он горбится, сутуля плечи. – О судьбы, именно Перси убедил меня выдвинуться в вожди Кодора. Он знал, что твой отец намерен выдать тебя за вождя клана, и видел, что я чувствую к тебе. Если бы брат не прикрывал твою спину, ты бы сейчас была помолвлена с Джеральдом.
Правда продолжает наступать и бьет все сильнее. Я никогда не думала о том, что Перси пырнул Фаррона ради меня. Я думала, он помогал Лиаму, своему другу.
Но узнать, что Лиам стал вождем Кодора ради меня, – это больно. Чтобы пройти испытание, нужно сперва продемонстрировать навыки мастера по специальности своего клана. Для Лиама это были деревянные постройки. Потом ему пришлось бежать на гору Хейнс, зажечь огонь на вершине и вернуться до истечения отмеренного времени. А после нескольких дней выживания в жестоких условиях без сна он был вымотан и еле пережил требуемый поединок с предыдущим вождем клана.
И все это ради возможности быть со мной. Пылающий пепел.
Лицо Лиама мрачнеет.
– Но знаем не только мы с Перси. Я не верю, что доктор будет молчать на допросах.
У меня учащается пульс. Конечно, пленных будут допрашивать, и, поскольку Хэншо