Глава 26
Я гляжу на огромный дом, возвышающийся передо мной. Осмелюсь ли я войти в больницу без Энолы?
– Не надо. Лучше подождать ее здесь, – говорит Тристан, соскакивая с седла. Он берет поводья обеих наших лошадей и ведет к коновязи. Остальные кони пасутся на дальнем конце.
– Ты что, прочитал мои мысли?
Тристан ухмыляется, слишком красивый в свете утреннего солнца.
– Ты их подумала, а потом послала мне воспоминанием.
– Н-неправда.
– Возможно, ты не хотела, но сделала. Все, что предлагает нам связь, теперь будет проще использовать – так мне говорили.
Его глаза сверкают при воспоминании о том, что мы сделали, чтобы ее изменить.
Внезапный приток крови согревает мое тело.
«Что ж, это значительное улучшение», – говорю я воспоминанием и смеюсь, ощущая, что мне это не стоило никаких усилий. Мы можем сейчас вообще не общаться вслух. И не думать, как себя чувствует второй. При одной мысли об этом я ощущаю все его болезненные места и дискомфорт в теле – по большей части это просто усталость от недостатка сна и моих стойких симптомов, оставшихся от яда. Все там, готовенькое, только бери. Делись. Не нужно ничего в нем искать, тем более его чувства. Его счастье, покой и довольство текут сквозь меня столь явно, будто они мои.
Тристан обнимает меня за талию и практически снимает с седла. Наши тела задевают друг друга, когда мои ноги касаются земли. Он не отпускает меня.
– Доброе утро, – говорит Энола, подъезжая к нам верхом.
Мы с Тристаном отрываемся друг от друга, я – чуть быстрее.
– Доброе, – отвечаю я с пылающими щеками.
«О чем мы думали? Надо держать руки при себе на людях», – передаю я ему.
Тристан с самодовольным видом пожимает плечами.
– Мы молодожены. Уверен, Энола помнит, каково это.
Непонятно, правда ли это, потому что сейчас я не могу встретиться с Энолой взглядом. Мое лицо по цвету наверняка близко к весенней ревенике.
Тристан рывком притягивает меня к себе, чтобы быстро поцеловать, и его абсолютно не волнует, что Энола наблюдает.
– Увидимся вечером.
– Нет, – говорит Каро, кинув на меня один взгляд. – Не сегодня. У доктора Хэншо нет времени снова о тебя спотыкаться.
У рубашки Каро короткие рукава и большие карманы, из одного торчит кончик градусника – причудливее, чем все, что я видела. Поразительно: она выбрала эту работу, где надо заботиться о людях, и никто ее не принуждал, держа нож у горла. А еще кто-то подумал, что она должна быть главной.
– Вообще-то, Каро, я не спрашиваю, – говорит Энола спокойным, но твердым голосом.
Я округляю глаза, глядя на Энолу, прежде чем овладеть собой.
На щеке Каро дергается мышца.
– Мы пришли помочь, – добавляю я. – И никому не будем мешать.
Стальной взгляд Каро коротко падает на меня, потом снова на Энолу.
– Хорошо. Пусть опорожняет утки и сменит все простыни. Но держитесь подальше от доктора Хэншо. Он сегодня слишком занят. – Она делает шаг. – Мне пора.
Мы с Энолой обмениваемся многозначительными взглядами, пока Каро спускается по лестнице. Когда она уже не может нас слышать, Энола заговорщически усмехается.
– Ну что, иди найди доктора Хэншо.
– Но…
Она отмахивается.
– Что бы Каро там себе ни думала, она отвечает передо мной. Я с ней разберусь, если будет безобразничать.
О звезды. Хорошо, что мои друзья статуснее моих врагов.
– Отлично, – говорю я, потирая руки от подступающего восторга.
Следующие два часа проходят быстро. На самом деле доктор Хэншо не был настолько занят, чтобы не позволить мне ходить за ним тенью. И пусть он не обрадовался моему приходу, два раза он почти усмехнулся. Маленькая победа.
Первый раз был после того, как он вскрыл скальпелем заражение на ноге одного мужчины и спросил, какое антибактериальное я бы рекомендовала. Это была проверка. К счастью, я вспомнила три подходящих средства против возможных бацилл, хоть и не была уверена, что правильно произношу названия: я читала про них только в учебнике. Доктор не отреагировал, так что я перешла к списку трав, которые можно использовать при отсутствии лекарств.
– Я бы еще приложила к ране припарку из вдовьих спор, венита, цветов каленмедии и, может быть, семян пажитника. Естественно, травы дольше борются с заражением и с ними больше риска, если инфекция проникла глубоко в ткани, но если больше ничего нет, то стоит попробовать перед ампутацией.
Уголок его рта слегка дернулся. Возможно, это долгий нервный тик.
– Ну да, – сказал он. Потом моргнул и приказал медсестре по имени Фелисити подать грануциллин.
Вскоре после этого я обнаружила кислородный конденсатор.
– Как это работает? – спросила я, резко опускаясь перед огромным коричневым ящиком, рычащим в углу рядом с пожилой женщиной, вяжущей крючком. Я читала о важности кислородной терапии, особенно для людей с заболеваниями легких и сердечной недостаточностью, но была уверена, что канистры с запасом кислорода уже давным-давно пропали. Выходит, есть альтернатива.
– Он сокращает содержание азота в потребляемом воздухе, давая более высокую концентрацию кислорода. Раньше их было семь, но теперь осталось три. Мы стерилизуем трубки и повторно их используем.
Я поднимаю голову.
– Как вы стерилизуете?
– У нас есть нагнетательный бак, использующий силу пара.
Пар.
– Мы с матерью кипятили бинты, но сила пара для стерилизации – это революционно.
– Да, что ж. – Доктор Хэншо отворачивается и тихонько хмыкает, что подозрительно напоминает смешок, который затем превращается в кашель.
Я прошу показать мне этот особый стерилизующий бак и оказываюсь в подсобке с молодой медсестрой, обкусывающей ногти под корень, – Фелисити.
Оглядываясь, я смотрю на белые шкафы и полки, набитые припасами. Тут столько всего. Я будто волшебным образом прыгнула на страницы своих учебников по медицине.
– Это баки, с помощью которых мы очищаем инструменты, – бормочет Фелисити. Она показывает на металлические устройства на узком прилавке.
– А как они… – Я не успеваю закончить вопрос, потому что ее уже нет. Я пялюсь ей вслед, пока она спешит прочь по коридору. Видимо, сегодня я не заведу новых друзей.
Доктор Хэншо заходит в комнату и берет из угла большую кожаную сумку. Он открывает ее, а потом пару шкафов, собирая припасы, прежде чем неохотно отвечает на мой взгляд.
– Мне нужно сделать несколько визитов на дом. И у меня встреча с твоим мужем. Меня не будет весь остаток дня.
О. Я жду, надеясь, что он пригласит меня с собой, но через несколько секунд остаюсь одна. Решив воспользоваться отсутствием надзора, я медленно кружу по кладовке. Когда никто не приходит