Но как? Силы наши смехотворны. Горстка измученных людей, пять трофейных противотанковых пушек (которые еще нужно доставить), катера, которые сами себя демаскируют. А против — усиленный конвой с профессиональными расчетами, танковое прикрытие на берегах и, самое главное, — полная готовность к бою. Попытка атаковать на воде превратилась бы в самоубийственную мясорубку. Попытка перехватить на выгрузке — в лобовой удар превосходящими силами. Мы могли, в лучшем случае, укусить, отхватить кусок, но захватить и удержать зенитки? Увезти их под огнем? Это была даже не авантюра, а чистая фантастика.
И тогда, в этой гнетущей тишине после прохода конвоя, меня накрыла горькая, кривая усмешка. Вспомнилось самое начало. О чем мне тогда мечталось? Раздобыть «Сайгу», да пару десятков патронов. Выжить, прокормить своих. Потом мечты выросли до винтовки с оптикой, до рации, до надёжного транспорта. Каждый новый шаг, каждая новая угроза раздвигали горизонт «необходимого». А теперь? Теперь мало было танка, спрятанного в лесу. Мало было трофейных пушек. Теперь обстоятельства требовали зенитных орудий, как когда-то требовали просто тёплых носков. Абсурд. Мы карабкались вверх по склону, который становился всё круче, а вершина всё дальше.
Но отступать некуда. Значит, нужно искать не силу, а ум. Не лобовой удар, а хитрость. Не отбирать у готового к бою врага, а перехватывать, подкрадываться, использовать их же расписание и их уверенность. Может, дождаться, когда они разгрузят технику и зенитки временно останутся без прикрытия? Может, устроить диверсию в другом месте, чтобы оттянуть силы? Мысли закрутились, отбрасывая отчаяние, цепляясь за любую, даже самую призрачную возможность. Зенитки нужны как воздух. Значит, способ их добыть должен найтись. Даже если для этого пришлось бы перевернуть с ног на голову все свои прежние представления о возможном.
Глава 9
Когда последние звуки конвоя растворились в ночи, мы собрались у потухшего костра — тесный круг из шести человек: я, Олег, Андрей, Семеныч, Саня и молчаливый связист Витя, чьи уши, казалось, всё еще ловили эфирные шумы.
— Видели? — начал я, не как вопрос, а как констатацию. — Зенитки. На баржах и катерах.
Олег, сидя на пне, протер лицо.
— Видели. Только вот как их взять? Силы не те.
— Догнать, — высказался первым Андрей, его голос был сухим и резким. — Потом на абордаж.
— А танковое прикрытие по берегам? — тут же парировал Саня. — Они в клещи возьмут. Мы на катерах, а они с двух сторон. Из пушек танковых по нам — как в тире.
— Тогда ждем, пока дойдут до места, — предложил Семеныч, разминая больную коленку. — Разгрузятся, растянутся. Вот тогда и ударим.
— Там охрана будет, — покачал головой Олег. — И места они выберут открытые, с хорошим обзором. С воды не подкрадешься.
Наступила тягостная пауза. Все варианты упирались в нашу малочисленность и мощь противника. Тогда я сказал то, что вызревало во мне, пока я наблюдал за конвоем.
— Есть третий вариант. Не атаковать конвой. Проследить за ним. Узнать, где он встанет на дневку. А потом, маленькой группой, подобраться к барже.
Все взгляды устремились на меня.
— И как? — хрипло спросил Андрей.
— По-тихому. По утрам последние дни туман, сегодня, судя по всему, та же история. Подойти с воды или со стороны берега, если удастся. Снять часовых на барже. Главное — не поднять шума. Захватить баржу, отдать швартовы, и на течении — вниз по реке, пока не опомнятся.
В тишине было слышно, как кто-то тяжело дышит.
— Это чистое самоубийство, — первым возразил Саня. — Один крик, один выстрел — и всё. Нас размажут.
— Не самоубийство, хирургическая операция. Нам не нужно уничтожать конвой. Нам нужно снять с него конкретный «орган». Тишина и туман — наши главные союзники. У них дисциплина, но и рутина. После долгого перехода часовые засыпают. Я уже так делал.
— А если там охраны вагон и маленькая тележка? — вставил Олег, пристально глядя на меня.
— Тогда извини. — развёл я руками, вариантов кроме предложенного у меня не было.
Семеныч тяжело вздохнул, но в его взгляде уже мелькал интерес.
— Теоретически… если место стоянки будет удобным для такого… Но… Но это так, на тоненького…
— На тоненького, — согласился я. — Но шанс. Прямой штурм — верная гибель. Ожидание — даст им время развернуться. А это… это риск. Расчетливый риск. Мы заберём не то, что они готовы отдать с боем, а то, о чем они даже не подумают, что это можно украсть.
Андрей хмыкнул, но уже без прежнего скепсиса.
— Воровать зенитки у немцев из-под носа… Это наглость…
— Так и есть, — я посмотрел на каждого. — Решаем. Кто за то, чтобы попробовать?
Олег первым медленно кивнул.
— Я готов.
За ним кивнул Семеныч, потом, после паузы, — Андрей. Саня промолчал, но и не возразил. Витя просто поднял большой палец.
— Значит, решено, — сказал я, чувствуя, как тяжелый камень действия сменяет в груди ледяную глыбу бессилия.
Ждать долго не стали. Как только убедились, что конвой ушел на достаточное расстояние, начали готовиться. Двигаться решили на мотоциклах: на трофейном «Цундаппе» и нашем «Урале». Семеныч, помогавший выкатывать мотоциклы, внимательно посмотрел на меня и спросил:
— Ты немецкий не знаешь, случайно?
Я кивнул, поправляя неудобный воротник гимнастерки.
— Знаю. Только плохо. «Ахтунг», «хенде хох» и «Гитлер капут».
— Жаль, — вздохнул Семеныч. — Форма уж больно к лицу. Прямо вылитый фриц…
Фриц не фриц, но форма действительно была удобной и почти впору. В плечах только немного тесновато поначалу, но после нескольких резких движений что-то тихо хрустнуло на спине, и полегчало.
В коляску «Цундаппа» сложили всё необходимое, превратив её в арсенал. «Вал» с глушителем — главный инструмент тихой работы. Четыре острых, с черненными клинками ножа в ножнах. Мотки мягкой, просмоленной пеньковой веревки — и для связывания, и для крепления. Прорезиненные мешки для одежды — ключевой момент после ледяной воды. Бинокль, гранаты и патроны. Всё было проверено, уложено быстро и без лишних слов.
Луны снова не было, и видимость оставляла желать лучшего. Я сел за руль «Цундаппа» — потому что в темноте видел чуть лучше остальных. Выдвинулись вшестером. Я, Олег, Саня и ещё трое проверенных парней. Основная миссия ложилась