Из всех присутствующих в комнате он был самым расслабленным. Рен, Мисти, Нора, Гин и Юми ни к чему на кофейном столике даже не притронулись, хотя пирожные в форме розочек выглядели очень аппетитно.
Растус прищурился и уставился на Феликса. Тот в ответ пожал плечами и добавил:
— Найти Адель если она того не желает — это что-то на грани невозможного. Думаю, она бессознательно спрятала все свои следы. Ваши стражи её не найдут и я об этом уже говорил.
Холодный тон Оракула впился клещами в итак раздутое раздражение Растуса. Он вскочил на ноги и начал ходить из угла в угол.
— Тогда что ты предлагаешь? О, погоди. Я знаю! Довериться интуиции и положиться на чудо, — едко заметил он.
— Пусть ты и король Драконов, но упрям прямо как осел. Я живу здесь не один век. Уж знаю о чем говорю, — не остался в долгу Феликс.
Растус резко остановился. Его терпение оказалось на пределе. Руки и лицо начали покрываться чешуей, а из груди вырвался рык. Феликс немного прищурился, но не стушевался. Может, оторвать-таки хотя бы ему голову? Рен подорвался на ноги, схватил его за руку и улыбнулся друзьям.
— Мы сходим прогуляться, а вы пока без нас подумайте что делать, — быстро произнес он и выволок его на балкон.
Растус сопротивляться не стал. Лучше, действительно, остановиться сейчас, иначе точно прольется чья-то белоснежная кровь. Он хмыкнул себе под нос, решив, что у Оракула она точно должна быть такой же белой, как и волосы с одеждой. Интересно прав ли?
Рен расправил свои красные крылья и спустился в сад. Растус последовал за ним. Он приземлился около одного из трехъярусных фонтанов и осмотрел цветущий сад. Сладкий запах вскружил ему голову и заставил лишиться сил. Он сел на ближайшую лавочку и вздохнул. Чешуя скрылась под кожей.
— Я понимаю твоё состояние, но злостью дело не решить. Может, стоит послушать Феликса и хотя бы попробовать заглянуть в себя, пока те двое не ушли слишком уж далеко? — мягко спросил брат, садясь рядом.
Растус ещё раз вздохнул. Налетел ветер, кинув им в лицо несколько капель из фонтана. Рен схватился за свои длинные алые волосы, заплетенные в хвост сзади, чтобы они не разлетелись. Сверху раздался шум. Растус поднял голову и увидел стаю спешащих в сумерках птиц. Они показались ему вдруг такими свободными.
Он никогда не жалел о том, что родился первым принцем Драконов, но иногда ему всё же хотелось сбежать хотя бы на пару часов от всего этого. Его взгляд упал на запястье. Знак фатума чуть побледнел, но не исчез. Растус почувствовал себя собакой на привязи. Это заставило его поморщиться.
Рен пихнул его плечом, привлекая к себе внимание и обворожительно улыбнулся. Ему стало значительно легче. Присутствие милого младшего брата его всегда успокаивало.
— Ладно, хорошо. Я попробую, но если не получится, то вернусь и сверну тому наглецу шею, — наигранно спокойно отозвался он.
— О, я тебе тогда помогу. Никто не имеет права оскорблять Дракадриат даже из самых светлых побуждений. — Рен серьезно кивнул.
Растус подавил смех. Они могли сколько угодно разговаривать об этом, но оба прекрасно знали, что попытайся они вытворить нечто подобное, как Мистрития вздыбиться, как кошка, и броситься на защиту мужа своей подруги. В таком случае они оба окажутся бессильны что-либо ему сделать.
Растус прикрыл глаза, снова ощутив ветер на лице. Он постарался полностью очистить голову. Вышло далеко не с первого раза. Зато когда получилось, его окутала теплая темнота. Какое-то время ничего больше не происходило. Потом что-то толкнуло его в спину.
Он резко открыл глаза и потерянно осмотрелся. Во все стороны от него расстилалось поле, заросшее колючками, крапивой и совсем уж не известным ему бурьяном по пояс. Сверху светила едва появившаяся на небе луна. Больше всего настораживала оглушающая тишина. Мир замер. Он прислушался к внутреннему Дракону, но тот молчал. Это хоть немного, но успокаивало.
Вдалеке появилась фигура, закутанная в черный плащ. Пусть она и находилась очень далеко от него, но он тут же её узнал. Адель шла по полю, постоянно оглядываясь. У него возникло чувство, что она чего-то опасается. Он резко сорвался с места и начал стремительно сокращать расстояние между ними.
— Мне надо поговорить с тобой, — заявил он, когда до девушки осталась пара метров.
Она, впрочем не услышала его и просто прошла мимо. Он опешил. Так откровенно его ещё никто никогда не игнорировал.
— Остановись сейчас же! — рявкнул он и попытался схватить её за руку, но не смог прикоснуться, пройдя насквозь.
Адель резко замерла, испуганно осмотрелась, а потом вдруг рассмеялась.
— Что ж, я готова признать, что чувствовать на себе взгляд того, кого не видишь не очень приятно, — пробурчала она, когда успокоилась, а потом добавила: — Надеюсь, тебе роль призрака нравиться больше, чем мне.
Растус замер. До него не сразу дошел смысл сказанного.
— Это ты была тем созданием, что не давало мне покоя ни наяву, ни во сне? — спросил он.
— Я не слышу тебя, но вполне могу догадаться о чем ты хочешь меня спросить, так что отвечу. Я к тебе не по своей воле приходила, так что злиться на это глупо, — сказала она и пошла дальше. — Помниться, я попросила тебя не искать меня. Для тебя же будет лучше послушаться.
— Будто я могу это сделать, — раздраженно отозвался Растус. — Ты сама только что признала, что между нами есть связь, которую невозможно игнорировать.
— Не переживай. Скоро всё исчезнет. Я это чувствую, — произнесла Адель.
На него вдруг накатил гнев вперемешку со страхом. Сердце в груди сбилось с ритма и стало трудно дышать. Знак фатума на запястье снова раскалился добела. Да что эта девчонка с ним творит? Почему только с ней он ощущает всё это?
— Просто оставь меня в покое и я сама со всем разберусь, — продолжила говорить Адель, не замечая перемен в его состоянии.
Ему захотелось наорать на неё, схватить и закрыть где-нибудь, чтобы защитить. Его передернуло. Защитить от чего? Он что совсем с ума сошел?
Адель повернулась прямо к нему лицом. Вид у неё оказался уставшим и потрепанным, но больше всего изменений произошло во взгляде. Он стал мрачным и каким-то обреченным. Его сердце сжалось ещё сильнее, начав гнать почти чистое раздражение по венам. Адель, впрочем, ничего из этого не видела и не чувствовала.
— Мне больше нечего сказать тебе. — Она щелкнула пальцами, и его резко потащило назад.
Перед тем, как окончательно утонуть