Что ж, единственный вариант – сосредоточиться на эффективности – реально хорошая идея. Проблема, однако, в том, что она уже реализуется. Поскольку мы веками увеличивали потребление энергии на 3 % в год, то всегда фокусировались на эффективности. Позвольте привести несколько примеров. 200 лет назад вам приходилось работать 84 часа, чтобы позволить себе один час искусственного освещения. Сегодня вам надо поработать 1,5 секунды, чтобы позволить себе его же. Мы перешли от свечей к масляным лампам, от ламп накаливания к светодиодам и получили огромный прирост эффективности. Другой пример – воздушный транспорт. За полвека существования коммерческой авиации мы наблюдаем четырехкратный рост эффективности. Полвека назад для полета одного человека через всю страну требовалось 109 галлонов топлива. Сегодня, при полете в современном Boeing 787, требуется всего 24 галлона. Невероятное принципиальное улучшение.
Как насчет вычислений? Их эффективность увеличилась в триллион раз. UNIVAC[36] мог произвести пятнадцать вычислений, затратив энергию в одну киловатт-секунду. Современный процессор может сделать семнадцать триллионов вычислений с одной киловатт-секундой энергии. Итак, что происходит, когда мы становимся крайне эффективными? Мы расходуем больше. Искусственное освещение стало дешевым, поэтому мы тратим его много. Воздушный транспорт стал дешевым, поэтому мы пользуемся им много. Компьютеры стали дешевыми, так что у нас даже есть SnapChat.
Спрос на энергию постоянно растет. Даже в условиях повышения эффективности мы будем использовать все больше и больше энергии. Трехпроцентный совокупный темп роста уже предполагает значительный рост эффективности в будущем. Что происходит, когда неограниченный спрос удовлетворяется конечными ресурсами? Ответ невероятно прост: нормирование. Если мы окажемся на этом пути, то он впервые приведет к тому, что ваши внуки и их внуки будут жить хуже, чем вы. Это плохой путь.
Есть и хорошие новости: если мы выйдем в Солнечную систему, у нас будут практически не ограниченные ресурсы. Итак, нам надо выбрать: хотим ли мы стазиса и нормирования или динамизма и роста? Простой выбор. Мы знаем, чего хотим. Нам просто нужно чем-то заняться. Мы могли бы разместить триллион людей в Солнечной системе, а значит, у нас была бы тысяча Моцартов и тысяча Эйнштейнов – невероятная цивилизация.
Каким может быть будущее? Где будет жить триллион людей? Джерард О’Нил, профессор физики Принстонского университета, очень внимательно изучил данную тему и задал очень точный вопрос, который никто никогда не задавал раньше: «Является ли поверхность планет лучшим местом для расширения Солнечной системы?» Он и его ученики принялись за работу и пришли к крайне удивительному для них и противоречивому ответу: нет.
А почему нет? Ну, они придумали кучу проблем. Во-первых, поверхности других планет не так велики. Допустимо говорить в лучшем случае об удвоении площади, а это не так уж много. И они очень далеко. Время полета на Марс и обратно составляет порядка нескольких лет, а запуски ракет на Марс происходят только раз в 26 месяцев, что является серьезной логистической проблемой. И наконец, вы находитесь слишком далеко, чтобы иметь возможность осуществлять связь с Землей в реальном времени. Вы будете ограничены запаздыванием скорости света.
Самое главное, что на поверхности других планет нет и не может быть нормальной земной гравитации. Вы застрянете в том гравитационном поле, которое у них есть. В случае с Марсом это 1/3 G. Поэтому О’Нил и его ученики придумали идею искусственных миров, вращающихся для создания искусственной гравитации с помощью центробежной силы. Это растянувшиеся на многие мили гигантские сооружения, в каждом из которых живет миллион человек, а то и больше.
Космическая колония будет сильно отличаться от Международной космической станции. Внутри нее будут скоростной транспорт, сельскохозяйственные зоны, города. Не все станции должны иметь одинаковую гравитацию. Можно создать рекреационную колонию с нулевой гравитацией, чтобы вы могли летать на собственных крыльях. Некоторые из колоний станут национальными парками. Это были бы действительно приятные места для жизни. Какие-то из колоний О’Нила, возможно, захотят дублировать земные города. Они могли бы выбрать исторические города и каким-то образом имитировать их. Появились бы совершенно новые виды архитектуры. Идеальный климат в течение всего года – как в Мауи в его лучший день: ни дождя, ни штормов, ни землетрясений.
Как вообще выглядит архитектура, когда у нее нет основной цели укрытия? Мы выясним. Но колонии точно будут прекрасны – люди захотят жить там, – и они могут находиться близко к Земле, чтобы вы могли вернуться. Это важно, потому что люди захотят вернуться на Землю. Они не захотят навсегда ее покинуть. Кроме того, между ними будет очень легко путешествовать. Перемещение между колониями О’Нила, от одной к другой – навестить друзей, семью, посетить одну из рекреационных зон, – потребовало бы очень, очень небольшого количества энергии для быстрой транспортировки, однодневной поездки.
Профессор О’Нил однажды появился на телевидении вместе с известным писателем-фантастом Айзеком Азимовым. Ведущий задал Азимову очень хороший вопрос: «Предсказал ли кто-нибудь в научной фантастике когда-либо [колонии О’Нила], а если нет, то почему?» Азимов дал очень хороший ответ: «На самом деле никто этого не делал, потому что мы все были планетарными шовинистами и считали, что люди должны жить на поверхности планеты, мира. В моих сочинениях описаны колонии на Луне, как и у сотни других писателей-фантастов. Ближе всего я подошел к искусственному миру в свободном космосе, предложив отправиться в пояс астероидов, выдолбить астероиды и сделать из них корабли. Мне никогда не приходило в голову привезти материал с астероидов на Землю, где условия лучше, и построить там новые миры».
Планетарные шовинисты! Куда приведет нас подобное видение колонии О’Нила? Что будет означать для Земли? Земля в конце концов окажется поделена между жилой зоной и легкой промышленностью и будет прекрасным местом для жизни и прекрасным местом для посещения. Здесь можно будет поступить в колледж и заняться легкой промышленностью. Но тяжелая промышленность и все загрязняющие производства – все то, что наносит ущерб нашей планете, – будут выведены за пределы Земли.
Тем самым мы могли бы сохранить уникальную жемчужину, планету, которая совершенно незаменима. Мы должны спасти нашу Землю, не отказываясь от будущего динамизма и роста ради внуков наших внуков. Мы можем получить и то, и то.
Кто будет делать эту работу? Не я. Это масштабное видение, на реализацию которого уйдет много времени. Сегодняшние школьники и их дети построят целые отрасли с тысячами будущих компаний, охватывающих целые экосистемы. Там будет происходить предпринимательская деятельность, высвобождающая творческих людей, чтобы