— Встречаюсь с Хромым.
При упоминании Георгия Пастухова по кличке Хромой женщина сразу погрустнела и замкнулась в себе, на вопросы Сергея она отвечала односложно, всем своим видом показывая, что хотела бы побыть одна. Молодому человеку Вера нравилась, он был бы не прочь побыть с ней ещё, но натолкнувшись на холодность, решил, что ещё успеется. К тому же часы показывали половину двенадцатого.
В дневном свете биллиардная «Одесса» выглядела не лучше, чем в сумерках. Сергей подошёл к двери без пяти минут двенадцать, спустился вниз, квитанцию брать не стал, сказав, что ждёт приятеля, и уселся за столик. Конопатого нигде видно не было, Травин сомневался, что вчерашний знакомый здесь появится.
Он прождал до четверти первого, никто не появился, молодой человек поднялся, и вышел. Это значило, что вчерашняя драка прошла впустую, и бандиты решили ничего Хромому не говорить. Возле входа стояла женщина лет сорока с хвостиком, с острым носом на плоском скуластом лице, в манто и с собачкой на руках, мелкая шавка при виде Сергея оскалилась и зарычала.
— Мужчина, не угостите даму папироской?
Травин выдвинул гильзу из пачки, протянул незнакомке.
— Мне именно так вас и описывали, — сказала она, прикуривая от зажигалки Ронсон, — Георгий Павлович вас ждёт, идёмте.
И не оглядываясь, пошла в сторону Ленинской улицы. Там стоял закрытый автомобиль, женщина уселась за руль, посмотрела на Сергея. Тот открыл заднюю дверь, устроился на диване. Автомобиль тронулся. Мостовые Владивостока то шли в гору, то с неё спускались, булыжники за много лет раскачались, кое где вылетели, и машину трясло так, что казалось, она сейчас развалится. Рулила незнакомка решительно, но не очень умело, зато постоянно жала на клаксон. Она лихо проскочила остановившийся трамвай, чудом не передавив переходящих улицу людей, пронеслась мимо Мальцевского базара, задев тележку с какой-то рухлядью, возле разворота трамвайных путей повернула направо, и через несколько минут затормозила у старых конюшен неподалёку от ипподрома.
— Давай ещё папиросу, — скомандовала она.
Сергей протянул пачку, бросил взгляд на собаку, та лежала, сжавшись, на сидении и дрожала.
— Пойдёшь туда, — женщина вытянула руку с папиросой, — видишь, синяя дверь? Хромой тебя ждёт. Только без глупостей, юноша, вчерашний проступок сошёл с рук, сегодня этого не будет, учти.
Она остановила автомобиль посреди глубокой лужи, колёса шинами уходили под воду, до твёрдой почвы было не меньше двух метров. Сергей покачал дверцу, прикидывая, что её можно бросить под ноги, но ломать ни в чём не повинную технику не хотелось. Женщина сидела, обернувшись, и глядела на него насмешливо, шея у неё была морщинистая и тонкая, Травин резко вытянул руку, его ладони хватило, чтобы сдавить горло.
— Шутить любишь?
Дама уже не смеялась, она отпихивалась руками, пытаясь выдохнуть, лицо покраснело, бородавка под левым глазом нервно дёргалась, собака хотела было вступиться за хозяйку, но Сергей цыкнул на неё, и шавка снова забилась поглубже в кресло. Подержав незнакомку за горло с полминуты, Травин её отпустил. К этому времени лицо у женщины посинело, глаза налились красным, папироса, выпав из пальцев, прожгла в пальто дырку и на этом не останавливалась.
— К месту довези. И без глупостей, мне тебя замочить дело секунды, баранку крутить я и сам смогу.
Наверное, стоило перепрыгнуть через воду и этим себе время сэкономить, потому что ещё с минуту женщина откашливалась, с ненавистью поглядывая на пассажира, затем кое-как, с пробуксовкой, тронула машину и довезла Сергея до нужной двери.
— Мы ещё посчитаемся, — прошипела она.
Травин отвечать не стал, вылез, машина взвизгнула шинами, и умчалась прочь, но проехав метров триста, остановилась. Обшарпанная синяя дверь открывалась с трудом, и жутко скрипела. В такой же обшарпанной прихожей без окон, зато с четырьмя электрическими лампочками и телефонным аппаратом на стене, Сергея встретили двое — русский средних лет и молодой азиат с наколкой на шее, рисунок у этого парня, и у того, что не пустил Травина в корейский нацклуб, совпадал, и вообще они были похожи, как два китайца. Или скорее, как два корейца.
Оба охранника при виде гостя достали револьверы.
— Сдайте оружие, товарищ, — попросил кореец.
Из оружия у Сергея были только дубинка, отобранная у Дуба, и нож на щиколотке. Дубинку он отдал сам, а нож позволил найти, азиат сложил их в ящик на столе, покрутил ручку телефона, сказал в рожок, что посетитель прибыл…
— Я вас провожу. До конца коридора, и ноги вот здесь вытрите, пожалуйста.
Кореец чуть поклонился, открывая дверь, Сергей повозил подошвами по расстеленной на полу тряпке, сделал шаг. Внутри всё выглядело намного лучше, ковровая дорожка застилала деревянный пол, оклеенные обоями стены освещались электричеством, низкий потолок побелили совсем недавно, Травин почти задевал за него макушкой. Коридор в длину был метров десять, единственный проём находился в самом конце, и вёл в просторную комнату, где стояла печатная машинка.
— К Георгию Павловичу сюда, налево, — сказал кореец.
Дверь была дубовой, украшенной орнаментом, с медной ручкой, тяжёлая и основательная, она захлопнулась, стоило молодому человеку зайти внутрь помещения. В ещё более просторной комнате без окон стоял круглый стол, над которым висел зелёный абажур, на полу лежали ковры, заглушая шаги. Ещё один стол, письменный, поставили в углу, за ним в кресле сидел человек лет сорока, со шрамом, ведущим от виска к шее, с короткими седыми волосами и небольшой бородкой. Пастухов читал газету, нацепив на нос очки, при он показал рукой на стул возле круглого стола, продолжая читать, и отложил печатные листки только через минуту. Снял очки, посмотрел на Сергея внимательнее, по сжавшимся кулакам и напрягшимся векам было видно, что мужчина сосредоточен.
— Назовите себя, — потребовал он.
— Я — Сергей Травин, — молодому человеку скрывать было нечего, тем более что его имя в городе уже знало достаточное количество людей.
Хромой кивнул.
— Да, я вас узнал. Интересное совпадение, и вполне возможно, не случайное. Так что вы хотели?
— Я ищу людей, которые убили Петрова, — Травин хотел было спросить, откуда Хромой его знает, но оставил это на потом, — вы их знаете?
— А что вы знаете о Петрове? — вопросом на вопрос ответил хозяин кабинета.