— На Карельском, у Гюллинга. После контузии оправился, инвалидность сняли, так что вполне могу и работать, и учиться.
Сам Матвей Иванович воевал здесь же, в Приморье, против японских интервентов, но про Карельский фронт слышал, впрочем, как и про остальные. Ему показалось, что молитвы, которые он втайне от всех возносил последнее время, сработали — вчера двор кое-как убирал алкоголик-интеллигент, а сегодня появился богатырь, бывший фронтовик, да еще и непьющий, прямо как из сказки. Не исключено, что этот сказочный персонаж окажется лентяем и вруном, но преддомкома хотел верить в лучшее. Средства, чтобы нанять нового дворника, тоже были, для временных работников имелись отдельные фонды, из взносов жильцов и контор на содержание придомовой территории.
— Работа подённая, по причине отсутствия второго дворника, готовы взять вас до излечения оного, только с жильём у нас туго, товарищ, придётся вот, с другом вашим перекантоваться, а собачку на цепи держать, во избежание инцидентов, — честно предупредил Горлик, с тоской ожидая, что тут-то Травин и откажется.
Но новичок согласился. Оказалось, он остановился у родственников, и в жилье не нуждался. Собачка, по его словам, была мирная, на людей не бросалась и место своё знала, а вот цепь на дух не переносила.
— Условия у нас удовлетворительные, — председатель домкома решил вопрос с псом оставить на будущее, он постепенно обретал уверенность, в голосе появились начальственные нотки, — стараемся соответствовать времени, паровое отопление, опять же, и даже канализация присутствует, хоть и не везде, однако уборные чистятся регулярно. Талоны на питание коммунхоз распределяет согласно лимитов, они только ихним работникам положены, тут уж извиняйте, если смогу выбить, но не обещаю. И одёжку придётся свою использовать, потому как берём вас, товарищ, в частном порядке, но фартук и значок предоставим, это пожалуйста. Оплата за положенные восемь часов два пятьдесят, ночные дежурства по отдельному тарифу идут, рубль сорок, с разрешения адмотдела, на них коммунары подрабатывают, и тут, получается, вам беспокоиться не к чему. Спрашивать станем строго, чтобы чистота, так сказать, и порядок. Когда приступить можете?
Будущего дворника всё устраивало, даже отсутствие ночных смен, приступить он мог хоть сейчас, а именно с завтрашнего утра, за что получил пять рублей аванса, расписался в ведомости, и в сопровождении коллеги отбыл к месту хранения инвентаря. Там Травин вручил полученную бумажку Борщову в обмен на ключ от замка кладовой.
— Держи, Витя, на опохмел, за то, что словечко замолвил.
Витя глядел вслед новому приятелю влажными от чувств глазами, и когда тот скрылся из виду вместе со своим псом, бросился в пивную через дорогу. Пять рублей растянулись до позднего вечера, дворник рухнул в кровать уже во вторник, не снимая сапог, и тут же уснул. Ему снились новый сосед, разбрасывающий червонцы по идеально чистому двору, и японские солдаты, которые его, Борщова, поставили к стенке и два раза расстреляли за неубранные отхожие места. Командовал ими председатель домкома Горлик.
Сергей поднялся в пять утра, с первыми лучами солнца, и вышел на улицу. Водопровода в доме номер 9 не было, зато имелся колодец с холодной и не очень чистой водой. Когда Травин поставил полные вёдра рядом с баком, стоящим на кухне, туда зашёл высокий и очень тощий черноволосый молодой человек в чёрной гимнастёрке, подпоясанной коричневым ремнём, в руке он держал фуражку с чёрной тульей и зелёным кантом. При виде Сергея незнакомец улыбнулся.
— Привет, — сказал он, — соседка о тебе все уши прожужжала, заселился, мол, к нам жених Нюрки с собакой. А я тоже здесь живу, комнату сымаю по служебной линии. Фёдор Туляк меня кличут. Федька-по простому
— Серёга, — Травин пожал протянутую руку.
Рукопожатие у Федьки было старательно крепким, ладонь — тёплая и сухая, на гимнастёрке нашиты краповые петлицы с зелёной окантовкой. Новый сосед служил в уголовном розыске.
— Так ты сюда по делу приехал?
Фёдор смотрел на Сергея вроде как небрежно и вскользь, но пристально, Травину показалось, что он кому-то подражает. Возможно, более опытному коллеге по уголовному розыску — отсутствие щитков на петлицах означало, что выше второго разряда Фёдор Туляк пока не поднялся.
— В политэкономический поступать, ребята на желдороге посоветовали. Раньше в коммунхозе работал, но нельзя на месте топтаться, когда все вперёд идут. Здесь вот дворником пока устроился, но временно, думаю, в порту найду что-то поинтереснее, а там, с образованием, все дороги открыты будут.
— Это хорошо, — Фёдор зачерпнул воду кружкой, понюхал, — из колодца брал? Тут, брат, вода паршивая, если умыться или вот посуду сполоснуть, куда ни шло, а пить захочешь, чтобы животом не маяться, сходи на Суйфунскую между Бородинской и Дзержинского, там насосная станция выведена на шесть колонок, водица чистейшая и студёная, аж зубы ломит, всегда налить можно, хотя очередь бывает. Китайцы там берут, водоносы и для прачечных, и извозчики, ну эти уже взяли сколько надо, а граждане обычно часам к шести утра приходят, не протолкнёшься. Ладно, бывай, а то смотри, ты вон какой здоровый, надумаешь в милицию, я подсоблю, у нас вечно народу не хватает.
Травин пообещал подумать, добежал до Суйфунской, кое-как нашёл кирпичный коробок во дворе дома 22. Из шести колонок пять были заняты, вода из насоса, обслуживающего артезианский колодец, действительно и выглядела, и пахла куда лучше дворовой, хоть и отдавала немного железом, Сергей вернулся с двумя вёдрами, одно добавил в общий бак, второе оставил себе. Переоделся в купленную рабочую форму, и отправился махать метлой.
Ляпис в ночь с понедельника на вторник спал плохо. В каждом, кто проходил мимо окон полуподвала, он видел потенциального убийцу. В основном это были служащие Дальрыбпрома и Приморскпотребсоюза, а ещё портовые рабочие, возвращавшиеся со смены, но Павел Эмильевич неплохо знал теневую жизнь молодой советской республики, и вполне резонно считал, что тайный агент, которому поручено с ним расправиться, не станет выделяться среди толпы и уж точно не будет махать пистолетом направо и налево, наоборот, замаскируется под совершенно мирного гражданина. Взять хотя бы даму с собачкой, которая тявкала прямо возле окна. И собачка тявкала на кошку, забравшуюся на дерево, и дама тявкала на дворника, чтобы он эту кошку снял. Дворник не поддавался, наговорив даме такого, что она пообещала нажаловаться в домком, глаза у дамы были злые, казалось, прямо сейчас убьёт, но обошлось.
За день таких происшествий накопилось множество, Ляпис только один раз, озираясь, вышел, купил закуску и две бутылки