В зале повисло гробовое молчание. Лисин побледнел, его глаза метнулись к дяде. Караев перестал улыбаться.
— Это… это кредитование! Заём! — выпалил Егор.
— Странный заём, который покрывает сто процентов ваших операционных расходов. И почему штат вашей компании состоит из трёх человек, двое из которых официально трудоустроены в той же компании господина Караева? А еще расскажите, пожалуйста, почему складские помещения, куда якобы поступили наши некачественные полуфабрикаты, арендованы на его имя? Уважаемый суд, я прошу обратить на это пристальное внимание! Реальный заказчик и выгодоприобретатель по этому иску — сам господин Караев! — победоносно заключил Некрасов.
Тимофей Сергеевич, нахмурившись, взял представленные бумаги. Он долго их изучал, потом поднял глаза на Олега.
— Господин Караев. Вы присутствуете в зале как заинтересованное лицо. Что вы можете сказать по этому поводу? — строгим голосом спросил судья.
Караев поднялся, покраснев от злости:
— Я действительно помогаю своему племяннику как инвестор и родственник. В этом нет ничего противозаконного. Да, я оплачиваю некоторые его расходы, предоставляю ресурсы. Но фирма принадлежит ему. И именно его фирма понесла убытки из-за некачественного товара.
— Но не вы ли принимали решение о закупке такой крупной партии? — вклинился Некрасов.
— Я консультировал!
— То есть предложили купить у вашего прямого конкурента партию полуфабрикатов на сумму, превышающую полугодовой оборот фирмы вашего племянника? Для чего? — уточнил мой адвокат.
Караев не сразу нашёлся, что ответить, лишь побагровел ещё сильнее. Судья негромко постучал молотком и сказал:
— Довольно. Данные о возможной взаимосвязи истца и господина Караева судом принимаются во внимание. Однако вопрос о дроблении бизнеса и недобросовестной конкуренции должен рассматриваться иной инстанцией. Вернёмся к существу данного иска: качеству поставленных полуфабрикатов. У сторон есть ещё вопросы к профессору Мазурину?
— Нет, ваша честь, — ответил Некрасов и сел.
После этого выступил наш эксперт — на этот раз, конечно, не такой авторитетный, как профессор Голубев. Обычный скромный алхимик из городской гильдии. Он уверенно заявил, что анализ предоставленных нами образцов сырья показывает полное соответствие стандартам.
При этом он упомянул, что образцов, которые якобы использовал Лисин, больше не существовало. По словам обвинения, их полностью пустили в производство, а готовые зелья оказались бракованными.
Удобно, ничего не скажешь.
Тимофей Сергеевич, выслушав обе стороны, констатировал:
— Имеются два взаимоисключающих экспертных заключения. Прямых вещественных доказательств, кроме готовых эликсиров истца, нет. Однако факт несоответствия готового продукта заявленным свойствам налицо. У ответчиков есть что добавить? — он перевёл суровый взгляд на меня.
— Конечно, ваша честь, — произнёс я.
Поднявшись, я поправил пиджак и начал:
— Здесь есть ключевое непонимание, на котором, видимо, и строится вся позиция истца. Мы поставляли не просто сушёные травы, которые можно годами хранить в мешке. Мы поставляли алхимические полуфабрикаты. А именно — готовые травяные эссенции и вытяжки высокой концентрации. Это принципиально разные товары с точки зрения логистики и хранения.
— Продолжайте, — кивнул судья.
— Эссенции — продукт, который легко испортить. Они чувствительны в первую очередь к температуре хранения. Потеря свойств, о которой говорил уважаемый профессор Мазурин, как раз наблюдается при несоблюдении температурного режима. А именно — если хранить продукт в холоде. Прошу суд обратить внимание, что объём, который мы продали, достаточен для производства тысяч порций эликсира, — продолжил я.
Егор побледнел и бросил взгляд на дядю. А Караев тем временем хмурился, понимая, куда я клоню.
— Учитывая обороты фирмы истца, а также если сопоставить даты продажи сырья и производства…
— Вы что, обвиняете нас в нарушении условий хранения? — фыркнул Лисин.
— Именно так. Или вы хотите сказать, что хранили купленные полуфабрикаты на обычном складе? — спросил я.
Егор открыл рот и тут же закрыл. Потому что знал — алхимические продукты нельзя хранить просто так, это грубое нарушение. У них не было других вариантов, кроме как закинуть весь купленный объём в морозилку. И я об этом знал.
Судья внимательно смотрел то на меня, то на Караева, а затем обратился к Мазурину:
— Профессор, в вашем заключении рассматривался вопрос возможной порчи сырья из-за нарушения условий хранения?
Мазурин, который явно не ожидал такого поворота, слегка растерялся.
— Э-э… Нет. Мне были предоставлены образцы готовых зелий для анализа. Вопрос условий хранения сырья передо мной не ставился.
— То есть, вы не можете исключить, что исходные эссенции могли деградировать уже после поставки?
— Теоретически… да, не могу исключить, — нехотя признал профессор.
— С нашей точки зрения, действия господина Караева и его племянника — попытка задавить конкурента. Об этом говорит и ещё кое-что, — я кивнул Некрасову и тот подал судье ещё одну папку.
— Что это? — спросил Тимофей Сергеевич.
— Хотим обратить ваше внимание на деятельность господина Караева по ведению нечестной конкуренции против нашего рода. Это имеет прямое отношение к мотивам данного иска, — ответил я.
Судья, вздохнув, открыл папку с распечатанными материалами с флешки Воронцова.
— Перед вами доказательства того, что господин Караев организовал и финансировал кампанию по дискредитации нашего эликсира «Бодрец» в интернете. Он платил за ложные негативные отзывы, за организацию скандалов в точках продаж, за распространение слухов. Данный иск — логичное продолжение этой войны, попытка добить нас через суд, — заявил я.
Тимофей Сергеевич просмотрел несколько документов, и его брови вдруг подпрыгнули вверх. Он бросил на меня слегка испуганный взгляд и поправил воротник судейской мантии. Должно быть, увидел печать СБИ на одной из бумаг.
Потом откинулся в кресле и потёр переносицу. Прошло несколько томительных минут. Судья выпрямился в кресле и спросил:
— У сторон имеется что добавить? — он посмотрел на Караева, правильно заключив, что истец на самом деле он.
— Нет, ваша честь, — ответил тот.
Судья посмотрел на меня.
— Нет, ваша честь, — я помотал головой.
— Тогда суд удаляется для принятия решения.
Пока мы ждали, я, к своему удовольствию, наблюдал за тем, как уверенность в победе покинула Караева, и он ерзал на стуле, будто ему подкинули туда тлеющих углей. А что касается номинального директора компании, выдвинувшей иск, так бедолагу аж трясти начало.
Вернувшись, Тимофей Сергеевич выдал свой вердикт:
— Выслушав стороны и изучив представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам. Связь между истцом и господином Караевым установлена, что уже ставит под сомнение чистоплотность истца. Экспертные заключения противоречивы, причём заключение ответчика о возможной порче эссенций из-за нарушения условий хранения представляется суду логичным и убедительным,