– Я сказал знакомому репортеру из «Кометы» – разумеется, конфиденциальным образом, – что сомневаюсь в успехе расследования, – поведал Кэмпион.
– Так ты что-то обнаружил? – Станислаус пристально посмотрел на друга.
– Если честно, ты прекрасно знаешь, каково мое положение в этом деле, – отозвался мистер Кэмпион. – Я отнюдь не смышленый любитель, помогающий знаменитому полицейскому. Меня попросили расследовать убийство. Если бы не Джойс с Маркусом и, быть может, не дядя Уильям, я, скорее всего, вернулся бы домой.
– Показывай, что у тебя, – хмуро проговорил Станислаус, откладывая трубку.
Мистер Кэмпион достал из кармана бумажный пакетик, а из него – что-то, завернутое в белый батистовый носовой платок, и положил это на стол. Станислаус поднялся со стула и, встав рядом, наклонился над столом. Кэмпион развернул платок и показал инспектору деревянный цилиндрик.
– Я его открывал, но через платок, – пояснил молодой человек. – Все отпечатки на поверхности должны сохраниться. Только боюсь, что даже в этом непрошибаемо консервативном доме знают о применении перчаток. Если желаешь посмотреть содержимое, не прикасаясь к улике, вот копия. Я сходил в аптеку – фамилия фармацевта указана на этикетке – и купил патентованное средство «Тиро» для уменьшения веса. Аптекарь, видимо, решил, что я спятил. Я не наводил справки о других покупателях, поскольку не хочу отбивать хлеб у полиции. Но спросил, какого мнения он об этом препарате. Аптекарь ответил, что препарат оказывает слабительное действие. А для придания объемности туда добавлен большой процент крахмала. – Говоря, Кэмпион достал второй цилиндр, ничем не отличавшийся от первого.
Инспектор отвинтил крышку и вытащил вощеную бумагу с маленькими белыми таблетками в кармашках.
– А где ты нашел этот? – спросил он, указав на первый цилиндрик.
Кэмпион с подобающей скромностью поведал инспектору о результатах осмотра комнат. Станислаусу не понравилось, что в поисках участвовала Джойс, но он искренне удивился и даже усмехнулся, услышав о тайнике:
– Никаких отпечатков на латунном шаре? Впрочем, их там и не могло быть. После нас все сверкало, как новенький автомобиль. Мы вчера снимали отпечатки. И все-таки, как ты нашел тайник? Джойс подсказала?
– Нет, – покачал головой Кэмпион. – У тебя сложилось неверное представление. Это место я нашел сам. Единственное, куда вы вряд ли догадались бы заглянуть.
Станислаус с легким изумлением посмотрел на него:
– И часто ты что-то прячешь в кроватные шары?
– Прятал в детстве, – с достоинством ответил мистер Кэмпион. – У меня на кровати были отвинчивающиеся шары, только поменьше. До сих пор помню, какие они на вкус.
– А на моей кровати не было никаких шаров, – проворчал инспектор. – Тебе в детстве повезло по части тайников. Ну что ж, теперь у нас есть зацепка. Я когда услышал про осадок в чашке, мне сразу подумалось: должно быть, эта Джулия принимала какую-нибудь патентованную дребедень, а кто-то знал об этом и добавил отравы. Говорят, каждая женщина после сорока что-нибудь да принимает. Потому эти парни так назойливо рекламируют свои чудеса. Тебя удивит, сколько предложений я получаю от этой публики: мол, скажи, что ты черпаешь силы благодаря таким-то таблеткам, такой-то мази и так далее… Итак, у нас есть зацепка, – повторил инспектор, заметно повеселев. – Думаю, я все-таки загляну внутрь улики. Разумеется, отпечатки покойной тут повсюду.
Инспектор осторожно через платок взял цилиндрик и с помощью другого платка отвинтил крышку.
– Почти половину успела принять, – сказал он, заглядывая внутрь. – И какой аккуратной она была. Бумага нигде не порвана. Последняя принятая таблетка лежала в этом кармашке. На нем могли остаться следы морфия или болиголова. Одно время химики из министерства внутренних дел доставляли нам немало хлопот. Но теперь у них и оборудование другое, и знаний побольше. Они такие чудеса показывают – удивишься. А улику я, с твоего позволения, заберу.
Инспектор аккуратно сложил концы платка, внутри которого лежал цилиндрик, и убрал в бумажный пакетик.
– Что-нибудь еще? – спросил он, поднимая глаза на друга.
Кэмпион молча вернулся на свой стул и, дружелюбно поглядывая на инспектора сквозь очки, произнес:
– Услуга за услугу. Как выглядела пуля?
– Сорок пятый калибр, – нехотя сообщил Станислаус. – Только что толку? Количество армейских пистолетов «уэбли» по всей Англии не поддается учету. Когда мы найдем настоящий пистолет, возможно, в нем отыщется какой-нибудь изъян, который отразился и на пуле. Ах, сладостные надежды! В четверг, едва я услышал про совпадение, сразу понял, что вляпаюсь в беду. Если меня не осудят за это дело, – горестно добавил он, – я съем свою шляпу. Старую, коричневую, которая была на мне, когда я арестовывал Саммерса.
Кэмпион деликатно промолчал, и инспектор вернулся к их текущим заботам.
– Так что у старины Фарадея с рукой? – спросил он. – Как он поранился? Не знаю, известно ли тебе, мой друг, но этому джентльмену нужно отчитаться за двадцать пять минут. За двадцать пять весьма важных минут. Не все показания насчет точного времени того воскресного ланча совпадают.
Мистер Кэмпион откинулся на спинку стула, раздумывая о положении дяди Уильяма и попутно о своем собственном. Потом рассказал инспектору все, что узнал о Фарадее, ничего не преувеличивая и не преуменьшая. Инспектор молча слушал, внимательно глядя на него.
– Недурно, – резюмировал он. – Совсем недурно. Но для суда присяжных этого недостаточно.
– Я бы так не считал, – возразил мистер Кэмпион, которого охватил ужас. – Мой дорогой друг, войди в его положение. Сэр Гордон Вудторп даст показания. Он не может не помнить случай, когда пациент назвался чужим именем. А при очной ставке обязательно узнает Фарадея. Далее пистолет, который еще нужно найти. И наконец, веревка. Нужно будет сравнить кусок веревки на фрамуге с той, которую сняли с трупа.
– Не волнуйся, я об этом позабочусь, – мрачным тоном пообещал инспектор. – А вообще, Кэмпион, это здорово, что ты находишься в их доме, – задумчиво добавил он. – Невзирая на странное положение. Но вернемся к этому бравому Уильяму. Я еще не проверял твою историю, но могу сказать, что этот человек не вызывает у меня симпатии. Однако давай исходить из того, что имеем. Ты знаешь о нем