— Жжётся ещё, — прокомментировал он. — Мы точно без глаз останемся.
— Есть другие варианты? — раздражённо спросила Полина.
— Боюсь, нет, — отрезал Ворон.
— Я поняла, — кивнула девушка и потянулась к стеклоподъёмникам.
С тихим шорохом стекло опустилось, Полина рывком сорвала с головы одеяло, при этом в её руках уже был зажат пистолет. Всё это она проделала с закрытыми глазами. Кожа на лице начала розоветь, но её это ни сколько не смущало. А в следующую секунду она распахнула веки, высунулась в окно и несколько раз надавила на спуск.
«Чероки» позади резко ушёл в сторону. Раздался глухой удар, и американец намотался капотом на дерево, которое с громким стоном начало заваливаться. В зеркало я видел, как у машины открылась задняя дверь, и из неё вывалился человек. Он несколько раз пальнул в нашу сторону, но его координация оставляла желать лучшего, и пули ушли в белый свет, как в копеечку. А уже через пару секунд дорога вильнула, скрывая нас с прямой видимости.
Гнал я недолго. Всё-таки было жалко уродовать свою ласточку. И когда решил, что отрыв достаточный, сбавил скорость до черепашьей. Полина уже снова накрылась одеялом, но её стоны из-под него говорили о том, что ей чертовски плохо.
— Что с ней? — спросил я.
— Ожог роговицы, — ответил Ворон.
— Ёпт, серьёзно⁈ — возмутился я. — Я, по-твоему, такой тупой? Почему она не восстанавливается? У вас же сумасшедшая регенерация.
— Не против солнечного света. Но она будет в порядке.
— Надолго её вывело из строя?
— На несколько часов точно.
— Можно как-то ускорить процесс?
— Только кровью.
— У вас же есть эта… как её…
— Синька здесь не поможет. Нужна настоящая кровь.
— Капец, — выдохнул я. — Поль, ты как там?
— Нормально, — сдавленно ответила она. — Как будто мне песка в гляделки насыпало.
— Знакомо, — хмыкнул я. — У меня такое от сварки было.
— Нет, это гораздо хуже, — вставил своё слово Ворон и снова оголил запястье. — Почти всё.
— Что всё? — не понял его посыла я.
— Солнце почти не жжётся, — пояснил он. — Ещё минут десять-пятнадцать — и можно скидывать одеяло.
— Как они нас нашли? — задал вопрос я.
— Понятия не имею, — пожал плечами Ворон. — Скорее всего, логически. Отметили наше направление и посмотрели по карте, как далеко мы могли уйти. Прикинули по посёлкам, подходящим для днёвки, и обыскали их.
Версия звучала правдоподобно, но мне почему-то верилось с трудом. Да и явились они очень уж удобно, прямо под закат. Место, где мы остановились, как раз позволяло нам дождаться окончательно захода солнца и дать бой. Ну, это пока преследователи обыскивали бы дома, начиная с окраины.
И ещё один момент меня немного смутил. Полина целенаправленно стреляла по колёсам, хотя для неё убрать водителя, даже из трясущегося на кочках автомобиля, особого труда не составило бы. Мало того, попасть в грудь человеку за рулём гораздо проще, чем в крохотную цель в виде небольшого участка колеса, выглядывающего в дорожный просвет.
— А их что, убивать нельзя? — тут же озвучил мысли я.
— В смысле? — не понял моего вопроса Ворон.
— Почему она стреляла по колёсам, а не в водителя? — раздевал я.
— Не сообразила, — вместо приятеля ответила девушка.
— Тебе мозги повредило, когда ты обращалась? — с ухмылкой спросил я. — Вроде тупостью ты никогда не страдала. Разве что в один момент, когда притворялась не той, кем являешься на самом деле. Может, уже хватит этого цирка, а? Выкладывай, что происходит на самом деле?
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — простонала Полина. — Мне плохо, больно, у меня всё лицо горит, глаза щиплет.
— Ясно, — буркнул я и замолчал, сосредоточившись на дороге.
Минут через пятнадцать мы выскочили из леса и промчались через очередной посёлок. Здесь дорога была уже более-менее асфальтирована. Но, честно говоря, лучше бы она оставалась грунтовой. На выбоины машина реагировала гораздо хуже, чем на плавные неровности. Скорость упала ещё сильнее и, переваливаясь на ухабах, мы поползли по направлению к трассе.
Ворон в очередной раз проверил интенсивность солнечного света, но на этот раз оголил запястье другой руки. А затем смело стянул с себя одеяло. То же самое сделала Полина, и я наконец смог рассмотреть последствия её пребывания на закатном солнце.
Несмотря на то, что сумерки уже знатно сгустились, волдыри на её лице проступали отчётливо. Глаза вообще покрылись какой-то гнойной коркой, и девушка держала их закрытыми.
На мгновение моё сердце сжалось, но я усилием воли поборол это нелепое чувство. Она поправится, притом всего за несколько часов. Будь такие повреждения у меня, без чёрного сердца я бы провалялся в постели минимум неделю. И не факт, что даже после этого остался бы зрячим. Так что повода для жалости нет. А потому я сразу отмёл в сторону вариант с угощением Полины собственной кровью.
Нет, само собой, я бы не дал ей себя укусить. Просто порезал бы где-нибудь, например, то же предплечье. Думаю, пары глотков ей было бы достаточно. Но как знать, вдруг она не сможет побороть искушение, почуяв настоящую кровь, и выпустит клыки? Ну на фиг, пусть сама поправляется. Несколько часов — не такая уж и большая плата.
— Вы меня из-под одеяла видели, что ли? — обратился к Ворону я.
— Это не совсем зрение, — неопределённо ответил он.
— Любишь ты клювом не по теме щёлкать, — поморщился я. — Я разве об этом спросил?
— Да, мы тебя видели, — буркнул он.
— Ну вот, можешь ведь, когда захочешь, — ухмыльнулся я. — Ну, а теперь рассказывай, как эта хрень работает.
— Мы видим кровь, — неопределённо ответил он, но, заметив мой хмурый взгляд, поспешил поправиться: — Всю кровеносную систему, включая даже крохотные капилляры. Но не глазами, а каким-то внутренним чутьём.
«А ведь он меня боится», — внезапно вспыхнула мысль.
Я присмотрелся к Ворону, заглянул в его