– Ты что, оглох от взрыва? – громко спросил он.
– Нет, – ответил я.
– А где ваши люди?
– Какие люди?
– Где ваш батальон?
Я показал назад, себе за спину. Пятеро солдат были скрыты в ночи. Они держались на некотором расстоянии друг от друга. Один солдат тихонько плакал, другие ходили вокруг, время от времени поворачиваясь, чтобы взглянуть в его сторону.
– Это все, что осталось? – спросил вестовой.
– Типа того, – неуверенно ответил я.
– Вы молодцы! – произнес вестовой и обратился ко мне: – Как тебя зовут?
Я назвал свое имя.
– Ты получишь благодарность.
С этими словами вестовой вскочил на лошадь и умчался прочь. Я вернулся в окоп, за мной последовали остальные. Однако ни у кого из нас не хватало духу заговорить.
Берега реки опустели. Из низины сочилась прозрачная вода. Я нашел сухое место, где можно было поспать. Там лежал толстый слой стеблей камыша, на которых валялась разбитая взрывом подзорная труба и покореженный будильник. Будильник все еще тикал. Луна поднялась над иссиня-черной рекой. Ее свет сплющился, превратившись в колышущуюся полоску на воде. С пустоши доносились слабые крики солдат. Звук казался таким знакомым, он был полон такого непостижимого отчаяния и печали, что у меня защемило сердце.
Деревню на противоположном берегу реки осветили дрожащие огни. Прятавшиеся в укрытиях крестьяне появились на окраине деревни с фонарями и стали искать по полям свою скотину, разбежавшуюся от грохота канонады. До меня доносились обрывки их разговоров вперемешку с блеянием овец.
Холмы напротив скрыл ночной мрак. Один за другим погасли факелы на смотровых площадках. Птицы с шумом бились о ветви и листья деревьев.
Я лежал, глядя в ночное небо, усыпанное мерцающими звездами, и забыл, где нахожусь. Что бы ни думали другие, у меня остались и хорошие воспоминания об этом бое. Позднее я часто рассказывал о своем первом боевом опыте Цитре. Она, как и многие ее сверстники, далекие от войны, казалось, никогда не сможет постичь истинного отчаяния и радости солдата.
Вскоре подоспело подкрепление. Я не мог поверить своим глазам, когда солдаты, словно шершни, полезли из ущелья. Мне даже пришла в голову мысль, что все это время они скрывались в лесу под горой, буквально в двух шагах от реки. Пригнувшись, солдаты бежали в нашу сторону с винтовками наперевес, прячась за деревьями. Черные тени пересекли рисовое и картофельное поля и застыли недалеко от того места, где мы укрылись. А из ущелья продолжал извергаться поток людей. Через несколько минут вся равнина, насколько хватало глаз, была покрыта темными фигурами солдат.
В мою сторону направились несколько человек, вероятно, офицеры, но никто из них не обратил на меня никакого внимания. Они что-то обсуждали на ходу и при бледном свете луны внимательно всматривались в неподвижные горы.
Уже знакомый мне вестовой, проходя мимо меня, обернулся и дрожащим от волнения голосом сообщил, что мы вот-вот пойдем в атаку…
Дальше все было просто и быстро. Мы беспрепятственно форсировали реку и оставили деревню далеко позади.
На рассвете следующего дня мы захватили лагерь противника. Я лежал на травянистом склоне, окутанный густым ароматом скипидара, и молча наблюдал, как вражеская армия поспешно уходит все дальше и дальше, унося с собой факелы.
Рядом со мной сидел солдат с раненой рукой. Он дремал, прислонившись к сосне, не выпуская винтовку. Ветер дул с севера, принося с собой запах реки и камыша. Деревня у подножия холма пылала. Казалось, там горело абсолютно все. Под крики женщин и плач детей пламя вздымалось вверх, пожирая солому и древесину. Несколько полуголых мужчин таскали ведра с водой и заливали огонь.
– Есть хочется, – сказал я. – Мы весь день и всю ночь просидели в засаде.
Солдат посмотрел на меня, зевнул и вяло ответил:
– Мы еще дольше сидели в засаде, нам приказали передислоцироваться сюда с реки Хэйхэ позавчера вечером.
– Так где же вы были, когда наш Третий полк пошел в атаку?
– Чуть севернее вас, в ущелье. Я видел, как ваши снаряды пачками, как собранный урожай, падали у реки…
– Тогда почему вы не пришли нам на помощь?
– На помощь? С какой стати? Мы-то тут при чем? – холодно процедил солдат. На его лице появилось презрительное выражение – он понял, что я ничего не знаю о тактике боевых действий. – Атака вашего полка могла быть всего лишь отвлекающим маневром или просто проверкой огневой мощи противника. Возможно, несколько дней назад, когда командование планировало эту операцию, вашему Третьему полку уже подписали приговор.
Через некоторое время солдат засмеялся и сказал мне:
– Вся эта война – совершенно непонятный процесс, я до сих пор не могу взять в толк, с кем мы воюем и почему… Может быть, командование мстит кому-то… – Он похлопал меня по плечу. – Похоже, парень, тебе пока везет, но рано или поздно пуля найдет тебя. А вот если ты не погибнешь, то непременно станешь генералом!
Пожар у подножия холма расползался все больше. Языки пламени лизали крыши навесов и освещали фигуры людей, мечущихся по деревне. Северный ветер поднимал в воздух клочки соломы, как хвост воздушного змея, взлетающего все выше и выше. В своем беспокойном сне я, казалось, слышал, как кто-то стремительно сматывает веревку, прицепленную к этому воздушному змею, и как свистит бамбуковый свисток…
Воздушные змеи
Посреди деревни, возле рисовой мельницы, жил старик, который делал и продавал воздушных змеев. Его скромный деревянный домик стоял на покатом холме. Вокруг росла дикая мята, и через все мятное поле к берегу канала вела тропинка.
Весной мята, напитав корни дождевой водой, быстро разрасталась. Среди пышной зелени листьев распускались бледно-голубые цветочки. Мы часто видели старика, который сидел на мятном поле и возился с очередным воздушным змеем.
Насколько я помню, он никогда ни с кем не разговаривал. Его тело было слабым, как бочка с разболтанными обручами, волосы выпали, а глаза плохо видели. Всякий раз, когда кто-то проходил мимо, он подолгу всматривался, а потом улыбался беззубым ртом. Его одежда частенько была перепачкана соплями и слюной, как полотенце цирюльника. Люди в деревне редко обращали на старика внимание и даже забыли его имя – они вспоминали о его существовании только в феврале, когда наступала пора запускать воздушных змеев.
У жителей древнего города Цзяннин нет обычая запускать воздушных змеев. Когда я приехал в деревню Майцунь и впервые увидел это действо, я решил, что воздушные змеи похожи на