– Можно мне еще выпить?
– Конечно, сколько угодно.
– Вам нравятся пьяные женщины?
– Не особенно. И вдобавок женщины часто пьют из-за проблем в личной жизни, разбитого сердца, – заметил Отова.
От его проницательности Таэко внутренне вздрогнула.
– А что же мужчины? Они разве не пьют, когда у них разбито сердце?
– Да, но для мужчин алкоголь всего лишь невкусное лекарство, которое помогает забыться. А женщины пьют, чтобы пить, ищут в алкоголе надежду. На это больно смотреть.
– Какая прелестная логика.
Таэко уже наскучили эти изящные рассуждения. Отова болтал, когда лучше было промолчать, и пытался сыграть на чувствах, когда стоило оставить женщину в покое.
– Кто вообще сказал, что мы с вами должны сблизиться?
– Никто не говорил.
– Вот именно. И не надо так стараться.
– Вы злая, и это тоже плюс. Вы красивая, обаятельная и при этом злая. Вот почему я до сих пор не ушел и сижу тут с вами.
– Правда? Я красивая и обаятельная? Вы не шутите?
Заметив, что ее серьезный тон смутил Отову, Таэко настойчиво повторила:
– Я правда красивая и обаятельная?
Здесь и сейчас, в полумраке, под музыку, Таэко страстно желала еще раз услышать от мужчины эти слова. Слова, которые Сэнкити никогда не говорил ей, эти цветы, которые он так и не подарил, сколько бы она ни ждала. А теперь было слишком поздно, она не могла принять этот дар, даже если бы он предложил.
Но если бы эти цветы преподнес другой мужчина, незнакомец – красиво, с роскошными лентами, – Таэко взяла бы их. С их помощью она, возможно, вернула бы саму себя, вернула утраченное равновесие.
Но к несчастью, ее собеседник не был ни простодушным, ни наивным. Сверкая немецкими золотыми запонками на манжетах, он видел в любви лишь предлог для изысканной игры. И он уклонился от прямого ответа на вопрос Таэко.
– Я никогда не повторяю свои слова дважды, – изрек Отова. – Второй раз – это всегда ложь.
– Пожалуйста, не говорите так. Неужели нельзя просто повторить, один только раз!
– Нельзя.
Отова посмотрел на нее с легким укором, как родитель, который мягко журит ребенка, и глаза его улыбались.
Между ними повисло тягостное, необъяснимое для обоих молчание.
Таэко потеряла к нему интерес.
Когда они вышли из клуба, Отова предложил подвезти ее на своем «таунусе», но она из упрямства отказалась. Вместо этого велела швейцару вызвать такси и уехала домой одна.
42
После этого Таэко частенько звонила Судзуко и просила познакомить ее с респектабельными мужчинами. Судзуко, словно зазывала на ярмарке, расхваливала достоинства красавицы чуть за тридцать, жаждущей приключений. Чтобы добавить пикантности, она намекала, что это замужняя женщина.
Это была опасная затея, и лучше было бы искать партнера более простым способом. Но Таэко боялась, а к тому же эти интрижки были ей не нужны. Поэтому ей требовалось внешнее принуждение – получалось, что она вступала в связь с мужчиной просто ради Судзуко, которая тратила на нее время и силы. Но Судзуко раскусила ее и возмутилась:
– Получается, ты у нас куртизанка, а я как сутенер какой-то! Так дело не пойдет!
– Но ведь так интереснее!
– Это ужасно безответственно! – сказала Судзуко, хотя на самом деле ей по-своему нравилось искать мужчин для подруги.
Она выбирала мужчин, которые ничего не знали о прошлом Таэко, и говорила им, что есть замужняя дама, которой хочется завести роман. У девяти из десяти мужчин загорались глаза. Они приглашали Таэко в поездки, угощали роскошными обедами. Часто приглашали и Судзуко – за компанию, из благодарности. Хотя развлечение было посредственное, Таэко начала получать удовольствие от нового опыта и острых ощущений. Но в конце концов даже Судзуко не выдержала. Она рассердилась, что Таэко так ни к кому и не проявила интереса, и с детской обидой заявила:
– Все, хватит. Мне эта игра надоела!
И перестала ей звонить.
Среди тех, с кем подруги успели отобедать, был один известный политик, выглядевший гораздо моложе своих пятидесяти лет. Чрезвычайно занятой человек, он нашел время и пригласил их в знаменитый ресторан. В отличие от других, он не позволил себе ни одного непристойного намека, а вместо этого рассказал романтическую историю.
В старших классах он безумно влюбился в чужую жену. Это была платоническая любовь, но настолько сильная, что с тех пор его по-юношески томительно влекло к красивым замужним женщинам за тридцать. По его словам, даже просто ужиная в их очаровательной компании, он может представить, будто вновь встретился с женщиной, которую когда-то так страстно любил.
Таэко чувствовала, что между романтическими фантазиями этого мужчины и ее легкомысленным желанием изображать неверную жену огромная пропасть. Казалось, он мстит самому себе за прежнюю прекрасную мечту, но за приветливой улыбкой таится едва заметное презрение. Это было ей неприятно. Ведь его презрение, несомненно, было направлено на нее.
После той встречи они больше не виделись.
Однажды вечером, вернувшись с работы, Таэко вышла из машины, отпустила водителя и в тревожном ожидании замешкалась: дома Сэнкити или нет? Это нервное состояние возникало у нее каждый раз, когда она подходила к дому. Вечер был такой душный, что у Таэко закружилась голова, и она невольно прислонилась лбом к прохладной колонне перед входом в здание.
Едва ее водитель отъехал, к дому подкатил большой автомобиль. Обернувшись на звук, Таэко с удивлением увидела, как из автомобиля выходит давешний политик.
– Ах, это вы! Давно не виделись.
– Наконец-то я вас поймал, – громко произнес он, положив руку ей на плечо.
Его мощный голос разнесся вокруг, словно не зная границ. У Таэко все еще кружилась голова, и ей вдруг захотелось опереться на его руку.
– А вы меня ловили? Правда? Неужели у такого занятого человека нашлось на это время?
– Именно потому, что я так занят, у меня иногда находится время на развлечения.
Таэко спохватилась и поспешно изобразила тревогу:
– Прошу прощения… Но если кто-нибудь нас увидит…
– Что значит «если кто-нибудь нас увидит»? Мы разве делаем что-то предосудительное?
– Нет, но здесь… прямо у моего дома… Пожалуйста, проявите хоть немного здравого смысла. Это ведь может навредить вашей репутации!
– Я пример здравого смысла, – ответил он с ухмылкой. – Я настолько пропитан здравым смыслом, что он, кажется, льется у меня из ушей. А что касается репутации… Не волнуйтесь, я даже забыл, что она у меня когда-то была.
– Прошу вас, уходите. В следующий раз обязательно встретимся где-нибудь в другом