Лицо Эверта искажает гримаса отвращения.
– Я не позволю тебе оставаться здесь. Ты отправишься вместе со мной.
– Я не смогу, у меня нога сломана.
– Домой мы тебя сможем доставить. Либо на повозке, либо на носилках.
Одна мысль о том, что меня повезут по городу, по кочкам и ухабам, повергает в ужас.
– Пожалуйста, не надо. Как я справлюсь дома одна?
– Я переправлю тебя к себе домой.
Меня подкупает его предложение, но все же я упрямо мотаю головой.
– Вот уж была бы прекрасная тема для пересудов по всему Делфту. Да у тебя и времени нет со мной возиться.
– Это можно поручить Анне, моей экономке.
Я снова качаю головой.
– Мне даже представить страшно, что меня куда-то понесут. От малейшего движения я испытываю дикую боль. Мне и вправду лучше бы остаться здесь.
Эверт оглядывает помещение с явным неудовольствием.
– Не хотел бы я бросать тебя здесь. Такой перелом будет заживать несколько недель.
– Недели через две наверняка будет получше.
– Значит, через две недели я тебя заберу. Хочешь ты того или нет.
В тот же день умирает Карел. Об этом мне сообщают Йоханнес с Дигной.
– Может, оно и к лучшему, – говорит Дигна. – Он, несчастный, полностью обгорел. Пришлось бы жить с таким увечьем.
Йоханнес молча глядит перед собой, словно не может поверить, что потерял одного из лучших друзей.
– Как же мы рады, что тебе удалось выжить! – Дигна кладет свою руку поверх моей. – Не иначе как к тебе на плечо спустился ангел-хранитель.
– Да уж… не знаю, чем я это заслужила.
– Все это обычная случайность, – хрипло произносит Йоханнес. – Счастье, трагедия, смерть, спасение – Богу все равно.
Мать смотрит на него в ужасе.
– Йоханнес!
– А разве это не так? Я не знаю никого лучше Карела. Он все время помогал хворым и нуждающимся, никогда не отворачивался от тех, кто просит милостыню, каждое воскресенье ходил в церковь. Чем он заслужил такую смерть? Только не говори, что все это часть Божьего плана, мама, от этих слов мне уже тошно. Мне эти планы совершенно непонятны.
Дигна хмурит брови и уже собирается приструнить Йоханнеса, но я ее опережаю:
– Йоханнес прав. Мне все это тоже непонятно.
– Нам это и не должно быть понятно. Будь благодарна Господу за то, что он тебя спас.
– Конечно же, я благодарна. – Я окидываю взглядом зал и вижу молодую женщину в слезах, сидящую у койки ребенка с ампутированными руками. – Но мне все равно ни капельки не понятно.
В следующие дни мне становятся известны детали произошедшей катастрофы. Корнелис Сутенс, сторож порохового склада в бывшем монастыре клариссинок, вошел внутрь с горящим факелом в руках. Что именно случилось, никто не знает, потому что сам он не выжил. На складе находилось сорок тысяч килограммов пороха, оставшегося с прошлого века, после войны против Испании. Взрыв уничтожил северо-восточную часть Делфта. На месте Порохового дома теперь зияет кратер. На соседних улицах снесло все дома, среди обломков до сих пор находят фрагменты тел погибших.
Остальным районам города нанесен немалый ущерб. Разлетелись на осколки все окна в церквях, среди них ценные витражные, со многих домов сорвало крышу.
Погибло более пятисот человек, а количество раненых, в том числе в тяжелом состоянии, больше в несколько раз. Одних слепых и инвалидов за тот день в Делфте стало вдвое против прежнего. К счастью, мастерская Эверта находится довольно далеко от места трагедии, так что ни одна мисочка в ней не пострадала.
Глава 26
Время тянется медленно. Занятий у меня немного: лежи себе на спине да наблюдай за тем, что происходит в больничном зале. Два раза в день врач в сопровождении лекаря, делающего ампутации, совершает обход. Уходом за больными занимаются распорядители госпиталя, мужчина и женщина, вместе с несколькими наемными слугами.
В зале не умолкают крики и стоны, и я чувствую благодарность за то, что всего лишь сломала ногу: она срастется сама по себе, как сами заживут мои ожоги и порезы, о чем многие другие больные могут только мечтать. Днями напролет кому-то из раненых прижигают сосуды, проводят трепанации черепа, вырезают опухоли и ампутируют конечности. Несмотря на то, что днем все двери открыты настежь, вонь от алкоголя, который дают пациентам, чтобы приглушить боль, и горелой плоти никогда не выветривается.
Чтобы остановить воспаление, на руки и на ноги мне накладывают противно пахнущие повязки, но они не особо помогают. Некоторые из ран начали сильно пульсировать, и вокруг них появляется пламенно-красный ободок. Первое время у меня всего лишь болела нога, теперь же начался жар.
Сквозь полудрему мне вдруг кажется, что рядом с альковом кто-то стоит. Я медленно поворачиваю голову, ожидая увидеть Эверта. Но это Якоб. Я несколько раз моргаю, надеясь, что это мне привиделось в лихорадке, однако он никуда не девается.
– Привет, Катрейн.
Меня хватает только на то, чтобы смотреть на него.
Якоб осторожно присаживается на край алькова, приподнимает кончик одеяла и хмурится.
– Сломана. Приятного мало.
– Что ты здесь делаешь? – с трудом выговариваю я.
– Пришел тебя проведать. Везучая ты.
– Как сказать.
– Это да. Живешь ты на другом конце города, так что тебя не должно было быть на месте катастрофы. Но если оглядеться по сторонам, становится понятно, что тебе все-таки повезло.
– Откуда ты знаешь, где я живу? Зачем приехал?
– Ну, ты вдруг взяла да исчезла, и никто не знал куда. – Осклабившись, Якоб начинает выковыривать грязь из-под ногтей. – Те зазнайки, у которых ты служила, сделали вид, что меня не замечают, когда я к ним обратился.
– И как же ты меня нашел?
– Завел небольшой роман с тамошней служанкой, Гритой. Тогда-то все и выяснилось.
Я устало прикрываю глаза. За что мне все это? Только не сейчас.
– Чего ты от меня хочешь, Якоб? Половину денег я тебе отдала, и теперь ты пришел за остальным?
– Нет, деньги оставь себе. Просто пришел тебя навестить.
Я смотрю на него с недоверием.
– Честно-честно. Я уже знал, что ты в Делфте. А когда услышал, что произошло, сразу отправился узнать, всё ли с тобой в порядке.
– Так я тебе и поверила.
– Ну, вот же он я. И потом, я ведь оставил тебя в покое? Я вовсе не такой мерзавец, как ты обо мне думаешь. И желаю тебе всего самого лучшего.
– Спасибо. У меня все хорошо.
Он изучающе смотрит на меня.
– Но выглядишь ты не очень. У тебя жар.
– Да, похоже на то.
Одним движением он сдергивает с меня одеяло и,