Он заметил. Конечно.
Но промолчал.
Просто продолжил.
— Повышать уровень средоточий можно.
Да, со временем ты станешь сильнее.
Может даже на порядок выше большинства адептов.
Но верховным ты не станешь.
Абсолюту ты пока не конкурент.
Он сделал шаг ближе, почти вплотную.
— Есть вещи, которые даже он не видит.
Например — уровни средоточий его последователей.
Это защищённый параметр, вшитый глубоко в структуру. Он может лишь ощущать выбросы энергии, но не видеть чёткие цифры.
— Вот почему здесь ты должен восстановиться.
Пока он молчит — развивайся.
Здесь есть монстры, из которых можно получить ядра силы первого и второго порядка.
Тебе нужно вернуться к прежнему уровню наполнения, прежде чем снова попадёшь в его поле зрения.
Он посмотрел на меня прямо:
— Тот выброс, которым ты уничтожил Инита и его людей, был очень громким сигналом.
Пока ты здесь, он не может отследить тебя напрямую.
Но если ты вернёшься в миры под его влиянием с уровнем энергии намного ниже, чем был при входе...
Он почувствует неладное.
А если почувствует — он взглянет лично.
— А когда Абсолют вглядывается в тебя, тогда шансов не остаётся.
Я кивнул, медленно, пропуская каждое слово сквозь фильтр разума.
Затем спросил:
— Существуют ли способы скрыть настоящий уровень развития?
— Не показаться угрозой?
Релл на секунду задумался.
— Да.
Но почти все известные нам методы — временные.
И главное — не абсолютные.
Он поднял палец, предостерегающе:
— Можно обмануть систему сбора информации, сбить телеметрию, замаскировать энергетику, даже внедрить в тело ложный образ.
Но если он решит посмотреть сам…
Тогда маски слетят.
— И что делать?
Он пожал плечами.
— Быть настолько средним, что тебя не заметят.
Стать серым шумом.
Выжидать.
Накапливать.
И — не дергаться, пока не придёт настоящий момент.
Туман начал сжиматься, плотнеть.
Релл взглянул вверх.
— Время.
Если захочешь — найдёшь меня.
Если не захочешь — просто живи.
Но запомни, Игорь…
— Ты либо станешь живым фантомом,
Либо — следующим трупом под ножом Абсолюта.
Он повернулся и растворился в дымке, оставив меня одного.
Туман начал рассеиваться.
А я стоял у подножия маяка — с новой ясностью, с обострённым вниманием…
И с планом.
Я покинул маяк с чувством…
Нет, не надежды.
Чёткости.
Мир не стал добрее. Абсолют не стал ближе.
Но теперь я хотя бы знал границы клетки.
И как, возможно, выбраться сквозь щели.
Путь от маяка был куда более беспокойным.
Если дорогу к нему словно зачистили заранее, то сейчас…
Твари не заставили себя ждать.
Первый появился минут через семь. Из трещины в грунте выскользнул гибкий, шипастый хищник — по форме как сороконожка, но с кожей, будто вырезанной из обгорелого камня, и глазами, налитыми мутно-жёлтым светом.
Я едва успел уклониться.
Рефлекс сработал.
Но дальше — начался ад.
Тело не слушалось.
Скорость — упала.
Сила — как у обычного бойца низшего ранга.
Я привык к быстрому анализу, к резкому выбросу энергии, к «мгновенному добиванию»…
Но теперь — каждое движение приходилось вырывать из себя.
Я был слабее, чем когда входил в этот мир.
Медленнее. Тяжелее. Уязвимее.
И всё же… победил.
Ценой рассечённого бедра и трёх выбитых вдохов.
Монстр захрипел, задёргался, из груди выплеснулась густая чёрная жидкость.
Я сжал зубы и обыскал останки.
Ничего.
Ни ядра. Ни всплеска силы.
Даже лёгкого чувства насыщения — ничего.
Тварь была пустой.
И в голове — словно откликнувшись на мою злость — щёлкнуло.
Я вспомнил о втором блокноте.
О небольшом кожаном переплёте, который Релл сунул мне ещё у подножия маяка, не говоря ни слова. Тогда — я не придал значения. Сейчас — вырвал его на ходу.
Открыл.
Внутри — аккуратный, чёткий почерк:
«Пустоши окружают порталы.
Это буферная зона, не предназначенная для развития.
Все существа здесь — остаточные конструкции.
Ты можешь убить их, но не получишь ничего, кроме ран.
Они охраняют выход и путают след.
Не трать на них силы.
Настоящие живые земли начинаются дальше.»
Я перевернул страницу:
«И да — Абсолют не читает то, что ты прочёл глазами.
Только ощущения, выводы, образы.
Поэтому, друг, письма — лучший способ общения.
Пока ты читаешь — ты свободен.
Пока ты слушаешь — тебя уже сканируют.»
Я медленно убрал блокнот.
Пульс стучал в висках.
А плечо всё ещё болело от удара монстра.
Значит, план простой.
— Найти выход из пустоши.
— Начать охоту на настоящих монстров.
— Вернуть свою силу — и сделать это незаметно.
Туман уже остался позади.
Ветер сменил направление.
А небо...
Словно начало проясняться.
Я шагнул дальше, в сторону развалин, которые на карте отмечались как Рубеж Перворождённых.
Там начинается «живая земля».
Там — начнётся новая охота.
Не ради славы. Не ради силы.
А ради невидимости.
Дорога к Рубежу оказалась не просто тяжёлой — изматывающей до безумия.
Я шёл, сражался, падал, поднимался снова.
Пустошь не хотела отпускать.
Словно испытывала.
Словно радовалась, когда я терял силы.
Один за другим появлялись монстры.
Не огромные, не легендарные — но на фоне моей ослабевшей силы каждый бой становился смертельным по напряжению.
Я убивал.
Но не получал ничего.
Ни ядра. Ни вспышки. Ни намёка на рост.
Пустые оболочки. Голодные. Бессмысленные.
После очередной схватки — я просто рухнул на колени.
Пыль под пальцами была тёплой.
Липкой.
В груди клокотало что-то чернушное, тоскливое.
Зачем всё это?
Руки дрожали.
Ноги почти не слушались.
Плечи ныли от десятков мелких порезов и ушибов.
Я поднял взгляд — и не увидел ни края, ни горизонта.
Серое небо, бесплодная равнина, мертвый ветер. Всё смешалось в одно одуряющее ничто.
И тогда…
пришло желание.
Бросить.
Просто лечь.
Закрыть глаза.
Исчезнуть.
Не ради освобождения.
А хотя бы ради тишины.
Чтобы никто больше не тянул.
Ни Абсолют,
Ни враги,
Ни цели,
Ни «миссии».
Просто... кончиться.
Мир дрожал.
Сознание мерцало.
"Ты слабый, Игорь. Ничего ты не сможешь. Зачем упираться?"
Я едва удержался от смеха. Или слёз.
Не знаю, откуда пришёл голос.
Может, изнутри. Может, из пустоши. Может, из той части души, что давно хотела умереть.
Но я встал.
Я сделал шаг. Потом второй.
Каждый — будто в болоте.
Каждый — будто ломал позвоночник.
И вдруг — что-то изменилось.
Шорох ветра сменился лёгким шелестом листвы.
Под ногами — вместо сыпучего праха — мягкий, рыхлый грунт.
Я моргнул.
Мир… сдвинулся.
Позади — та же пустошь.
Впереди