Словно ворота открылись, и через них ворвалось
нечто чужое,
древнее,
голодное.
"Подчинись."
Голос звучал без интонаций.
Сухой. Холодный.
Словно приказ, произнесённый вне времени.
Я замер, тело напряглось.
Пальцы подрагивали.
— Пошёл ты… за тем… кто сдох до тебя, — прошептал я, стиснув зубы.
Вспышка боли.
Резкая. Яростная. Абсолютная.
Голова будто взорвалась изнутри.
Тысячи раскалённых игл
пронзили мозг,
словно кто-то раз за разом
вдавливал гвозди в череп.
Я рухнул на колени.
В глазах потемнело.
Из ушей потекла кровь.
— А-а-а-а… — я заорал,
но звука почти не было —
лишь хрип.
"Подчинись."
Снова.
Спокойно. Уверенно. Без эмоций.
Как будто уверен, что я сломаюсь.
Я сжал кулаки.
Каждой клеткой, каждой болью.
Не сегодня. Не сейчас.
Сквозь стиснутые зубы:
— Даже если ты живёшь в моей голове…
— …ты всего лишь остаток от трупа.
…Я рухнул на колени.
В глазах потемнело.
Из ушей потекла кровь.
И вдруг…
всё исчезло.
Открылись глаза —
но не в храме.
Я стоял на тёплой земле,
под мягким солнцем,
окружённый полем золотой пшеницы.
Где-то вдалеке смеялись дети.
Шли по дороге крестьяне.
Пели птицы.
Город вдалеке жил.
Без стен.
Без стражи.
Без страха.
Ко мне подошла женщина.
Светлая. С добрым лицом.
Кто-то знакомый, но я не мог вспомнить, откуда.
— Всё хорошо, Игорь.
— Здесь нет Абсолюта.
— Здесь нет боли.
— Здесь ты можешь остаться. Навсегда.
Я чувствовал…
тишину в голове.
Никаких голосов.
Никаких обязанностей.
Никакого выбора между «служить» и «умереть».
Только покой.
Тёплый. Заманчивый.
Сладкий, как сон.
"Разве ты не устал, Игорь?"
"Разве тебе не надоело сражаться?"
"Ты уже доказал всё, кому нужно. Достаточно."
"Останься. Здесь никто не ждёт твоей смерти."
Я сел на мягкую траву.
Провёл пальцами по земле.
Она была настоящей.
Пахла дождём.
Я коснулся руки женщины —
и она не исчезла.
"А может… всё это и есть реальность?"
"Может, сражения и кровь — это и есть иллюзия, навязанная богами?"
"Может, Абсолют врёт?"
"Может… здесь моя свобода?"
Глава 7
Но.
Где-то в глубине
начало дрожать что-то твердое.
Точка в груди.
Центр.
— Если это иллюзия, — прошептал я. — Почему ты хочешь, чтобы я подчинился?
Солнце чуть дрогнуло.
Лицо женщины дрогнуло, как плёнка.
— Чтобы ты был счастлив, — сказал голос. —
— Чтобы ты забыл…
— …себя?
Я встал.
Сердце билось.
И я чувствовал — по-настоящему.
"Счастье без боли — пустышка."
"Реальность важна не тем, что она хорошая. А тем, что настоящая."
"Я не буду подделкой."
И мир раскрошился.
Словно слепок, вылитый из мёда и пыли.
Город, небо, женщина —
всё разлетелось в прах.
Я снова стоял на каменных плитах храма.
Кровь капала с виска.
Боль вернулась.
Голос затаился.
Я сжал кулаки.
И поднялся.
Всплыла новая надпись:
<Неполное сопротивление проклятию: достигнуто.>
<Установлен статус: "Отказник".>
<Маска активна в пассивном режиме. Эффекты сдержаны.>
<Уровень угрозы для воли владельца: высокий.>
<Рекомендация: получить оставшиеся фрагменты маски или уничтожить носимый.>
<Внимание: полное разрушение артефакта приведёт к откату силы на уровень до его внедрения.>
Я стоял.
Жив.
Проклятие гнездилось внутри —
как гвоздь в мозгу,
но я всё ещё я.
И внутри появилась новая мысль.
Не моя.
Но я согласился:
"Если ты будешь играть с богами…"
"…возможно, стоит использовать их оружие."
Храм хранил молчание.
Остывший камень под ногами, пыль веков в трещинах,
и тихое эхо моих шагов.
Я шел вдоль потрескавшихся колонн,
сквозь залы, где когда-то, возможно, молились,
или приносили жертвы.
Молчание — полное.
Если не считать голоса в голове.
— Ты тратишь время, человек.
— Блуждаешь среди костей, вместо того чтобы забрать силу, объединить маску… и идти свергать Абсолюта.
Я усмехнулся.
— Прямо вот так? Без армии? Без плана?
— Ты, случайно, не тот самый, кто свёл в могилу своих товарищей и сам сдох с куском керамики на лице?
— Их жертва была… необходимой.
— Ты слишком туп, чтобы постичь мой замысел.
— О, благодарю.
— Значит, я недостаточно "велик", чтобы загонять друзей в мясорубку ради великой идеи, которая закончилась куском маски в пыльном храме?
— Ты глупец.
— У тебя три масштабируемых средоточия.
— Это — знак. Возможность. Ключ.
— Это — инструмент, — парировал я. — А не повод слушать призрак, который, возможно, сожрал сам себя.
— Абсолют — ложь.
— Ты не понимаешь, как работает этот мир.
Я остановился у стены, покрытой резьбой.
Древний барельеф, едва читаемый,
изображал… фигуру в маске,
раскалывающую небесный купол.
— Да уж, вижу, как прекрасно всё сработало в прошлый раз.
— Ты думаешь в границах.
— А я — за пределами.
— Ты будешь умолять о моей помощи, когда придёт время.
Я медленно пошёл дальше.
— А пока… заткнись.
Голос смолк,
но остался на границе сознания —
застывший, как тень за шторой.
А я шёл дальше.
У храма были свои тайны.
И если искать ответы — то не в голосах мёртвых богов,
а в том, что они спрятали от живых.
Тишина снова нарушена.
Не голосом команды. Не приказом.
Предложением.
— Послушай…
— Моё терпение велико, но даже я вижу — ты ходишь в каком-то тряпочном унижении, случайно названном доспехом Посланника Бога Войны.
— Ты серьёзно думаешь, что это снаряжение способно нести твою силу?
Я усмехнулся.
— А ты завидуешь, да? Тебя в таком не послали…
— Меня никто не посылал, я сам взял то, что мне полагалось.
— В отличие от тебя, чей внешний вид, должно быть, настолько раздражал Бога, что он отдал тебе хоть что-то, чтобы прикрыть срам.
— Иначе как ещё объяснить это убожество?
Я поморщился. Посмотрел на доспех.
Внешне — да, он был неказист.
Функциональный, лёгкий, скрытный — всё, как нужно.
Но не вдохновляющий. Не устрашающий.
Он выглядел… по-человечески.
— Ты выглядишь, как слуга. Как тень.
— А должен выглядеть, как сила. Как угроза.
— Сотрудничай со мной — я помогу тебе усилить его.
— Я знаю, как собрать маску, не активировав проклятие.
— И как выжать из фрагментов максимум силы, не платя разумом.
Я замер.
— И чего ты хочешь взамен?
— Всего лишь... идти дальше.
— Пока.
— Я не прошу поклонения. Не прошу клятвы.
— Только движения вперёд.
— Чем выше ты поднимешься — тем ближе ты к цели, и мне, и тебе.
Я прищурился.
— Ты хочешь,