Клинок отозвался мягким пульсом, словно вспоминая. Я чувствовал это — он знал боль. Потерю. Предательство. Он знал, каково это — быть брошенным, заброшенным, забытым.
— Ты не обязан мне доверять, — продолжил я. — Но, если у тебя осталась хотя бы капля силы, хотя бы тень воли… давай попробуем вместе. Не просто резать врагов — понять друг друга.
Вспышка — короткая, как всполох молнии под кожей. Я открыл глаза.
Меч сиял слабо, но стабильно, словно что-то внутри него проснулось.
А может — кто-то.
Я медленно поднял меч с колен. Каэрион отозвался, будто сам стремился в руку. Вдох. Выдох. Я закрыл глаза и позволил телу двигаться — без мыслей, без схем, без техник. Только на ощущениях. Только на доверии.
Первый взмах — как приветствие. Второй — как вопрос. Третий — как начало разговора. Я не сражался, я танцевал с клинком. Как с живым напарником. Десятки ударов, перекатов, разворотов, всё быстрее, всё яростнее, всё точнее.
Каэрион будто оживал с каждым моим движением. Лезвие заискрилось, по поверхности пробежали всполохи молний. При каждом ударе воздух отзывался вибрацией. Пространство вокруг дрожало, как натянутая струна перед разрывом.
Внутри что-то откликнулось. Не просто энергия — откровение. Связь.
Перед глазами вспыхнула надпись:
"Единение с артефактом: Меч Каэрион — повышено до 20%."
Я выдохнул, опуская меч. Мало. Но это уже не было просто железом в моей руке.
Это было начало.
Я уселся на каменный пол, позволив себе немного передохнуть. Вокруг — тишина, только слабо потрескивает воздух от оставшихся после тренировок искр. Но теперь настало время разобраться с другим спутником моего пути — с доспехом.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Не на внешнем — на внутреннем. Слушал. Чувствовал. Пытался проникнуть в суть.
Доспех отзывался тяжело. Он был… грустен? Да, именно так. В нём звучала глубокая, почти осязаемая печаль. Не отчаяние, не боль — тоска. Он помнил. Когда-то он был куда более могущественным. Его сила была… особенной. Божественной. Невиданной.
Но что-то случилось.
Я увидел образы, не свои — чужие, искажённые, но яркие. Величественные битвы. Взрывы энергии. А потом — одиночество. Предательство? Нет, скорее… брошенность. Его хозяин разделил его силу, разорвал на части и раскидал по мирам. Не уничтожил, но спрятал. Забыл.
Я протянул руку, коснулся груди доспеха.
— Прости, — прошептал я. — Но теперь ты не один. Мы вместе доберёмся до новых высот. Ты не просто защита — ты мой напарник.
В ответ доспех отозвался тёплой пульсацией, как будто согрелся изнутри. По телу прошла волна приятного жара.
Перед глазами появилась надпись:
"Единение с артефактом: Доспех Бога Войны — повышено до 40%."
Я выдохнул и открыл глаза.
Кто же ты был, обладатель такой силы? Почему оставил столь верного спутника? И что вынудило расстаться с артефактом, способным изменить саму суть боя?
Ответов не было. Но однажды я их найду.
Я сидел, привалившись к стене, и просто дышал. После всех сражений, открытий и прорывов, тишина этого места казалась почти обманчивой. Четвёртый круг… почти неразведанная территория. И всё же — я знал: как только закончу с ним, вернусь на Землю.
Формировать якорь души… Это нужно делать именно там. Родной мир, даже в его нынешнем виде, мог помочь. Так или иначе, он часть меня, часть моей сути. Кто бы что ни говорил, но привязка к месту рождения — не пустой звук. Вот только неясно, как именно этот якорь формировать. У каждого это происходит по-своему, значит, и у меня будет свой путь. Вопрос не в деталях, а в сути.
Я провёл рукой по пыльному полу. Земля. Дом… странный, изменившийся, но всё ещё мой.
Глава 22
Да, теперь там не бродят пустые оболочки, не шатаются люди с потухшими глазами. Но это не значит, что мир стал лучше. Многие, кто выжил и получил силу, всё равно остались теми же — жадными, хитрыми, жестокими. Только теперь у них появилась возможность делать всё это эффективнее.
А мне придётся с ними взаимодействовать. Улыбаться, обсуждать, договариваться. Или — сталкиваться. Новые силы привлекут внимание. Я стану мишенью, объектом интриг, ставок, проверок на прочность. Кто-то попытается меня купить. Кто-то — использовать. Кто-то — уничтожить.
А я… не политик. Из меня политик как из тяжелоатлета балерина.
Так что будет сложно.
Очень сложно.
Самое неприятное во всей этой ситуации — я даже не знаю, где этому учиться. Политическим играм, переговорам, умению говорить одно, подразумевая другое. У меня нет наставника, нет опыта. Всё, к чему я привык за последние месяцы, — решать вопросы быстро, по возможности — с позиции силы. Если кто-то угрожает, бьёшь первым. Если мешает — устраняешь. Честно, просто, без хитростей.
Но с Землёй так не выйдет.
Здесь каждый второй — змей в человеческом обличье. Улыбнётся, пожмёт руку — а в следующую секунду подаст сигнал снайперу или подложит тебе документ, подписав который, ты продашь душу и ещё не поймёшь как.
Может, Марина поможет. Она явно не на последнем месте в новой системе. Слишком умная, слишком осведомлённая. В ней есть что-то... аристократичное. И не потому что ведёт себя так — а потому что все вокруг с ней считаются, даже когда она молчит. И сила у неё есть, и влияние.
Я давно подозреваю, что она либо дочь, либо кто-то из ближнего круга одного из глав Двенадцати Родовых Союзов — тех, кто сейчас рулит Евразийским материком. А может, и вовсе представитель одного из самих родов. Таких внизу не держат. Да и выжить в этой реальности без поддержки — почти невозможно.
Возможно, мне и стоит попросить помощи у Марины. Не бесплатно, конечно — такие вещи бесплатно не делаются. Но я могу быть полезен. Очень полезен.
Земля изменилась, и теперь у неё новые проблемы. Не бывает иначе. Новый порядок — это всегда борьба за место под солнцем. Новые силы, новые интересы, новые враги. А значит — конфликты, заговоры, покушения. И, скорее всего, война. Может, не сейчас, но скоро. И если у тебя нет под рукой кого-то, кто умеет драться — по-настоящему драться, на уровне богов, — ты труп. Или пешка. В лучшем случае.
Я могу стать таким человеком. Щитом. Мечом. Тем, кто решает невозможное.
Но вот быть просто вышибалой мне не по нутру. Я не хочу оказаться в