— Ты нарушаешь договор.
Я замер, но только на секунду. Клинок не опустил.
— Я ни с кем в этом мире ни о чём не договаривался, — ответил я вслух, хотя и понимал, что звук тут не обязателен.
Монстр чуть склонил голову, словно прислушиваясь к моим мыслям. Остальные Скрулы стояли неподвижно, их глаза были пусты, как у сломанных кукол. Я начал догадываться: эти — просто марионетки. А тот, что передо мной, — лишь посредник. Не вершитель, а низшее звено среди тех, кто дергает за ниточки.
— Не важно, знаешь ли ты. Договор есть. Люди — под нашей защитой, они не покидают своих рамок. Мы — не трогаем их. Баланс сохраняется.
— Защита? — я хмыкнул. — Притупленный разум, жизнь в загоне, а вокруг сторожевые твари — это по-вашему защита?
— Они живы.
Слово упало в голову, как камень в колодец.
Я медленно выдохнул.
— А если мне не нравится ваш «баланс»?
Командир не ответил сразу. Лишь короткая вспышка раздражения — не эмоция, а сухой, холодный импульс. Потом:
— Тогда ты станешь врагом. И уже не только им.
Где-то на краю восприятия я ощутил: кто-то ещё слушает наш разговор. Дальше. Гораздо дальше.
— А что, — я чуть прищурился, — если я вас всех перебью и продолжу убивать тех, кто попадётся мне на глаза?
— У тебя не хватит сил, — спокойный, как лёд, ответ прозвучал без тени сомнения.
Я усмехнулся.
— И не таких ломал.
Краешком губ тварь скривилась — то ли от презрения, то ли от старой памяти.
— Однажды люди уже поверили в себя… и потеряли столицу своей империи. Вместе с императором.
Я даже шагнул вперёд.
— Повтори.
Но Скрул промолчал. Только эта фраза осталась в голове, как заноза. Важная, но пока непонятная.
— И что вы мне сделаете? — я медленно обвёл взглядом замершие стаи. — Я бродил по вашим землям сколько хотел, а нашли вы меня только тогда, когда я вам это позволил.
Мгновение — и клинок рассёк воздух. Голова «командира» ударилась о землю, а я уже разворачивался, вырываясь в гущу. Пока марионетки приходили в себя, я успел разорвать почти половину стаи. Вонь, горячая кровь, крики в голове — всё слилось в одно. Остальные, очнувшись, рванули разом, но было поздно: я уже прорубался сквозь них, как через заросли сухого тростника.
Я добил последнего из отряда, и тишина вокруг оказалась обманчивой — в следующее мгновение на меня обрушилось нарастающее ментальное давление.
Вокруг, из тумана и переломанных стволов, выплывали новые стаи. Десяток командиров впереди, как чёрные клыки в пасти.
Они ударили разом — мыслью, волной, приказом.
На миг в голове закружилось, защита пошла трещинами, словно кто-то сжал мой череп в стальных тисках.
Я встряхнулся, распрямился, выдохнул — и шагнул к ближайшему, разрывая хватку.
Чужие мысли, резкие и чужеродные, прорвались сквозь шум боя:
— Скрулы не лезут за стену. Люди не ходят на эти земли. Договор заключён, клятва дана. За нарушение — смерть.
Я не сдержал усмешки. Возможно, она вышла слишком… безумной.
— Так сдохните, — сказал я, перехватывая клинок. — Чего языками чешете?
Я рванулся вперёд, пока они ещё пытались продавить мою защиту, и вонзил клинок в шею ближайшего командира.
Скрул дёрнулся, захлестнув меня волной боли и ярости, но я только ухмыльнулся и выдернул оружие.
Остальные зашипели — не ртом, а внутри моей головы, каждый звук словно царапал кость изнутри. Давление усилилось, но теперь я уже знал, что делать: вместо того чтобы гасить их натиск, я прорвался сквозь него, как нож сквозь старую ткань, и обрушился на следующего.
Чужие мысли бились в сознании, выстраивая образы — обугленные города, крики людей, чёрные знаки клятв, запаянные в каменных залах.
— Ты не понимаешь, — кричали они. — Мы держим вас в живых. Вы не должны…
— Должен только я сам себе, — отрезал я и перерубил позвоночник очередному.
Они пытались отступать, но я не собирался давать им времени. Мой доспех работал как влитой, движения были быстрыми, дыхание ровным, и каждый взмах клинка уносил ещё одну жизнь.
Через несколько минут на ногах осталась лишь пара командиров. Те, кто ещё пытался давить на меня разумом, уже шатались, силясь удержаться.
Я сделал шаг, потом ещё — и их ментальная связь захлебнулась, оборвалась, словно её перерубили топором.
Вокруг лежали тела, земля пропиталась густой чёрной кровью, а в воздухе стояла странная, почти осязаемая тишина.
И вот в этой тишине я впервые почувствовал, что меня кто-то наблюдает — не с края поля боя, а откуда-то… выше.
Я присел на одно колено, поправляя ремни на доспехе и проверяя, не слетели ли фиксаторы на наручах. Пара секунд — и всё в порядке.
Активировал невидимость и скользнул по полю боя, петляя между телами.
Тысячи трупов. Кровь тянулась вязкими чёрными нитями к трещинам в земле, словно стремилась уйти вглубь.
Странно… эти Скрулы выглядели более живыми, чем те безликие мясные машины, что год за годом штурмуют девять городов. В их движениях ещё недавно была координация, в глазах — пусть скудный, но разум.
А вот те — тупые куклы.
Ладно, разберёмся и с ними. Но сперва… сюрпризы.
Я мельком взглянул на небольшие отметки в памяти, — ловушки и заряды, спрятанные по округе. Их время ещё не пришло, но проверка показала — всё даже лучше, чем я рассчитывал.
И тут земля под ногами дрогнула. Сначала чуть заметно, а потом так, что мелкие камни заскакали по сухой почве.
Далеко впереди поднялось марево, будто от жары. Но марево быстро стало плотнее, темнее… и прорезалось множеством кривых силуэтов.
Орда.
Без командиров, без координации — просто лавина тел, мясо и зубы. Но мясо, которое несётся так, что трещит земля.
Не от горизонта до горизонта, но десятки тысяч точно.
— Значит, хотите задавить числом? — пробормотал я, вставая.
Улыбнулся, чувствуя, как привычное предбоевое спокойствие разливается по телу. — Ну, попробуйте.
Я отступил на десяток шагов и активировал первый узел.
В стороне, куда уже вбегала передовая волна Скрулов, земля рванулась вверх, и в воздухе на миг вспыхнула ало-золотая пентаграмма. Из её центра, с хрустом камня и визгом воздуха, вырвались каменные пики, пробивая тела монстров и вбивая их в землю, как тряпичные куклы.
Вторая ловушка