У меня ресурс конечный. И этот зал не мой. Он не даёт мне отдыхать. Он не даёт мне «сбросить» усталость. Он давит.
Бой тянет время. А время работает против меня.
И я, наконец, сделал то, что должен был сделать сразу.
Я перестал думать о нём как о противнике.
И начал думать о нём как о проводе.
Цель — не ящер.
Цель — связь.
Я отступил на шаг, заставив его пойти за мной, и взглядом отметил линию жгута, уходящую к реактору. Он дрожал, как натянутая нить, и в этот дрожи была жизнь.
Ящер снова атаковал.
Я принял удар, увёл его в сторону — и вместо контрудара по телу ударил по месту, где жгут входил в позвоночник.
Лезвие ударилось о что-то плотное. Не кость. Не металл.
Как будто о запечатанный узел.
Ящер дернулся впервые. Не от боли — от сбоя.
Это было крошечное, почти незаметное изменение.
Но я его почувствовал.
И впервые за этот бой я действительно улыбнулся.
Не радостно.
Скорее — хищно.
Я шагнул в сторону, выравнивая дыхание, и приготовился делать то, что ненавижу больше всего: работать не по красоте, а по схеме.
Потому что если продолжу играть в его игру — тут и останусь.
Я снова поймал его на шаге вперёд, принял тяжёлый мах на клинок, увёл в сторону и рубанул туда же — в узел, где жгут входил в позвоночник. Лезвие скользнуло по гладкой, слишком правильной поверхности, будто по ребру замка.
Ящер вздрогнул. На долю секунды потерял ритм. И тут же попытался вернуть контроль — рванулся ко мне так, будто хотел вдавить в пол.
Не он один.
Жгуты у реактора вспыхнули, словно услышали мой замысел. Один из них дернулся, вытянулся в мою сторону — не физически, конечно, но ощущением. Давлением. Тянущей силой, которая пыталась схватить якорь и подцепить меня за что-то глубже, чем мышцы.
Я почувствовал неприятный холод в затылке.
Зал… тоже проснулся.
Где-то над головой прошёл короткий импульс. Воздух стал плотнее, будто кто-то разом поднял давление в комнате. По полу пробежала дрожь, и трещины, которые я видел раньше, начали светиться тонкими линиями.
— Прекрасно, — выдохнул я. — Теперь вы все втроём.
И вот это было честно: бой стал трёхсторонним.
Ящер — очевидный, быстрый, тяжёлый.
Реактор — невидимый, но настойчивый, липкий.
И зал — как система безопасности, которая больше не делает вид, что сломана.
Ящер ударил по диагонали, стараясь загнать меня ближе к центру. Я принял, отступил на полшага — и тут же почувствовал, как за спиной вспыхнула линия на полу. Не взрыв. Не удар. Просто сдвиг.
Пол под ногами будто стал чуть наклонным. Едва заметно. Но этого хватило, чтобы стопа поехала.
Я почти упал.
Почти — значит, успел. Доспех вспыхнул по ногам, удержал баланс, но отдача ударила по коленям так, будто я пробежал пару километров по камням.
Ящер сразу воспользовался.
Он не искал уязвимость. Он ловил момент. Мою попытку восстановить стойку. Удар в плечо — доспех держит, но плечо всё равно ноет. Удар в ребра — вспышка защиты, тупая боль, воздух выбивает. Ещё удар — и я уже не думаю о красоте. Я думаю о том, чтобы стоять.
— Ладно, — сказал я себе. — Хотите схему? Будет схема.
Я перестал смотреть на него как на противника. И перестал смотреть на реактор как на «опасную штуку в центре зала». Я начал смотреть на всё это как на систему питания.
Ящер — потребитель.
Реактор — источник.
Жгут — пуповина.
Система простая. Даже слишком.
Сложное — сделать так, чтобы меня не размазали по полу, пока я занимаюсь техникой.
Я снова ударил по узлу жгута. На этот раз — не сверху, а снизу, коротким «вскрывающим» движением. Лезвие вошло на пару сантиметров… и застряло, как в вязкой смоле. Не материал. Энергия. Как будто я рубанул по воде, которая внезапно стала плотной.
Жгут отозвался.
Он не бил по мне молнией и не обжигал, как огонь. Он просто попытался втянуть.
Я почувствовал, как что-то цепляется за мой якорь. Не боль. Не жар. Давление, как если бы тебя берут за грудную клетку изнутри и тянут в сторону.
Я выдернул клинок, отступил — и на секунду в голове мелькнула чужая схема. Сухая, без эмоций. Строки команд. Алгоритм.
Система пыталась со мной разговаривать.
— Я на такое не подписывался, — прошипел я сквозь зубы и двинулся в сторону, подальше от центра.
Ящер снова атаковал.
Он ударил по ногам. Я подпрыгнул, ушёл, но в этот момент сверху прошёл очередной импульс. Воздух сжался, и меня будто придавило к полу. Я приземлился тяжелее, чем должен был.
Ящер попытался прижать.
Я встретил его плечом, доспех вспыхнул, и на секунду мы сцепились — почти как два зверя, которые решили, что сейчас достаточно силы, без хитростей.
Я проигрывал ему в чистой физике. Он был тяжелее, сильнее, выносливее. Я мог компенсировать техникой… но техника работала, пока у меня есть ритм и пространство. А зал пытался навязать свои правила.
Снова вспыхнула линия на полу. На этот раз прямо под моей левой ногой. Я почувствовал, как подошва «проваливается» на миллиметр, будто камень стал мягче.
Я резко перенёс вес на правую, и в этот момент ящер ударил в голову.
Я не успел полностью уйти.
Вспышка доспеха ослепила на долю секунды, но удар всё равно пришёл — как по шлему, которого нет. В голове звякнуло, мир стал чуть грязнее, будто его присыпали песком.
Я качнулся.
Ящер шагнул вперёд, пытаясь добить.
И вот тут я понял, что больше не могу «пробовать». Мне нужно решать.
Посмотрел на клинок. На рукоять.
И почувствовал сожаление, как человек, который собирается выбросить хороший инструмент в пропасть.
— Прости, — подумал я. — Но ты сегодня расходник.
Я сделал вид, что снова иду рубить узел жгута, как раньше — прямолинейно, предсказуемо. Ящер рванул следом, закрывая мне доступ, пытаясь перекрыть траекторию.
И в этот момент я развернул движение.
Не удар по узлу.
Удар по жгуту выше — там, где он выходил из позвоночника и был натянут сильнее всего. Я вложился всем телом, не экономя. И одновременно… отпустил клинок.
Я жертвовал клинком не ради пафоса. Ради секунды.
Лезвие вошло глубоко — и я почувствовал, как жгут «схватил» его, пытаясь удержать. Как будто система сказала: моё.
Я не стал спорить.
Я просто ударил