Сегодня день шёл своим чередом: рядовые мастеровые укладывали слои глины и щебня, утрамбовывали их, укрепляли откосы. Но к полудню среди рабочих начались перешёптывания. Один из артельщиков, Иван, в конце концов подошёл к Маркову и, опустив глаза, сказал:
— Фёдор Иванович, провианта не хватает. Обещали вчера подвезти муку да солонину, да так и не привезли.
Марков нахмурился, достал из-за пазухи какую-то книжицу и стал перелистывать страницы. В графе «снабжение» стояла отметка: «Продукты закуплены, отправка — 10 сентября». Он повернулся и крикнул Воронову:
— Степан, иди сюда!
Воронов оторвался от работы и подошёл:
— Чего такое?
— Продукты должны были подвезти рабочим, ты слышал про это что-нибудь?
Воронов покачал головой:
— Нет, мне такое неведомо. Вчера я уже спрашивал, но оставшиеся чиновники из горной конторы молчат. А у меня мужики уже тоже брюзжат — холодно, мол, силы на исходе. Я сегодня вечером думал с тобой про это разговаривать.
Посовещавшись, решили послать гонца в контору. Через час тот возвратился с невесёлыми вестями: чиновники, после долгих выяснений обстоятельств, признались, что продукты совсем не закуплены. Более того, выяснилось, что выделенные на провиант деньги… пропали. Как признался гонцу один из мелких служащих, кто-то из главных горных приказчиков пустил их на строительство собственного дома в Змеевском посёлке.
Мужики из крестьян ничего не говоря повернулись и пошли работать дальше, кто-то только пробурчал: «Ну так не новость это…». Но среди мастеровых-артельщиков послышался негромкий ропот. Кто-то отставил лопату, кто-то выругался неприличными словами, но вполголоса.
Фёдор Иванович Марков, сжал кулаки и посмотрел на хмурое небо, он понимал, что до холодов осталось совсем немного, а без сытной еды работа встанет.
— Ладно, мужики, не ропщите, разберёмся с этим вопросом, — твёрдо пообещал он., но артельщики недоверчиво косились на его слова, тогда Марков добавил, — Ползунову прошение отправлю, он точно в беде не оставит.
После этих слов лица мастеровых разгладились и в глазах появилась надежда. Кто-то даже сказал: «Ну, это совсем другое дело!»
Вечером, когда мастеровые разошлись по баракам, Марков сел за стол в своей каморке. На столе горела сальная свеча, которая потрескивала от поддувающего в щель над дверным косяком сквозняка. Марков кашлянул в кулак, расправил перед собой лист бумаги и начал аккуратно выводить каждую букву:
'Его превосходительству, начальнику Колывано-Воскресенских горных производств Ивану Ивановичу Ползунову
От старшего мастерового Змеевского рудника Фёдора Ивановича Маркова
Прошение
В октябре сего года, укрепляя насыпь железнодорожных путей, мастеровые Змеевского рудника оказались в затруднении: провиант, который надлежало получить от горной конторы, не был доставлен. Как стало известно, средства, выделенные на закупку муки, круп и солёного мяса, были обращены в личную пользу некоторых чиновников. Ныне дни пошли холодные, а без сытного питания силы рабочих на исходе. Посему прошу Вашего распоряжения о срочной отправке провианта из Барнаула, дабы не остановить работы на насыпи.
С нижайшим почтением,
Старший мастеровой Ф. И. Марков'
Он сложил лист и запечатал его в конверт. Для надёжности залил на стыке конверт воском, а потом крикнул в сторону двери:
— Кто там есть рядом, Петра позовите, пусть зайдёт ко мне!
В раскрывшуюся дверь просунулся один из артельщиков:
— Чего такое, Фёдор Иваныч?
— Вот, надобно письмо это с гонцом в Барнаульский завод отправить. Ты у нас на насыпи завтра не будешь работать, а сам гонцом и поедешь. Коня возьмёшь в горной конторе, скажешь, что я велел. Понял?
— Добро, Фёдор Иваныч, — кивнул мастеровой. — Так может я сейчас и отправлюсь, чего время-то тянуть?
Марков критически посмотрел на мастерового:
— На ночь глядя? А не уснёшь на коне-то?
— Да ты чего, Фёдор Иваныч, мы ж к ночам бессонным привычные! — даже с лёгкой обидой в голосе ответил мастеровой.
— Ну смотри… — Марков подал письмо. — Иди тогда в контору за конём, да перед отправкой ко мне зайди, наставления на дорогу дам тебе.
Мастеровой взял письмо и вышел, но буквально через полчаса вернулся:
— Фёдор Иваныч, слава богу, не успели мы письмо-то отправить. Из Барнаульского завода подводы идут. Все гружённые мешками и бочками. Точно говорю, что это продуктовку привезли.
— О как! — только и сказал Марков, встал и вышел на двор рудничных бараков.
А издалека было слышно, что на руднике уже раздаётся скрип колёс и крики подводных возничих. В вечерней полумгле по раскисшей дороге медленно тянулись подводы, запряжённые крепкими лошадьми. На возах действительно были мешки с мукой, бочки с солёной рыбой и солониной, корзины с сушёными овощами и крупами. Возницы, закутанные в тулупы, улыбались:
— Ну чего, Фёдор Иваныч, не ждали нас, да⁈ А мы вот тут как тут! — весело закричал головной возница, увидев Маркова. — Это от Ивана Ивановича Ползунова. Он, вот сразу после того, как арестованных чиновников допросили, так вот сразу и распорядился через барнаульских купцов всё закупить.
Из бараков выходили рабочие и мастеровые, начинали оживлённо переговариваться. Кто-то крестился, кто-то хлопал возниц по плечу, и все повторяли имя Ползунова.
Марков выдохнул с облегчением. Он подошёл к головному вознице и спросил:
— Когда отправили?
— Да ещё позавчера рано утром. Как только товар подготовили, так Иван Иванович не стал ждать, сразу велел грузить и отправляться.
Марков кивнул. В его душе была смесь благодарности и гордости. Он повернулся к мастеровым и рабочим:
— А я что говорил, а⁈ — кивнул Марков на подводы. — Я ж говорил, что Иван Иванович нас в беде-то не оставит, а? Он ведь как знал прямо! Прямо вот загодя всё и прислал нам! — он широко показал рукой на подводы с продуктами.
Ночь опускалась над Змеевским рудником и лунный свет падал на крыши заводских бараков. В бараках пахло печёным хлебом — женщины из работниц при Змеевском заводе уже начали стряпать. За столами сидели усталые, но довольные мастеровые, ели горячую похлёбку и тихо переговаривались. За окном задувал холодный октябрьский ветер, но внутри бараков было тепло и