— Мне пора.
— Будьте осторожны, — прошептала Агафья, с трудом сдерживая слёзы. — Молю вас, не теряйте бдительности.
— Я буду осторожен, — пообещал он. — Но не позволю страху остановить меня. Россия нуждается в переменах, и я сделаю всё, чтобы их приблизить.
Он наклонился и легко коснулся губами её руки. Этот мимолетный жест сказал больше, чем любые слова.
Когда экипаж тронулся, Агафья долго стояла у ворот, глядя, как пыль оседает на дороге. В её сердце смешались тревога и надежда — два чувства, которые, казалось, стали её постоянными спутниками с тех пор, как в её жизни появился Иван Иванович Ползунов.
* * *
Ранним утром, когда над Обью ещё стелился туман, коляска с гербом горного ведомства тронулась в сторону Москвы. Ползунов смотрел в окно: знакомые улицы, заводские корпуса, силуэты печей. Всё это теперь зависело от того, сумеет ли он убедить Берг-коллегию.
Первые дни пути прошли в монотонном стуке колёс. Иван Иванович то и дело доставал свои чертежи, вглядывался в линии, мысленно прокручивал аргументы. В голове звучали голоса скептиков, которые он слышал на собрании горных офицеров, управляющих окружными острогами и посёлками: «Невозможное затеваете, Иван Иванович! Паровая машина — забава, не более». Но он знал: это не забава. Это будущее.
На третьем десятке вёрст погода испортилась. Ливень превратил дорогу в вязкое месиво, коляска то и дело застревала. Кучер ругался, лошади хрипели, но Ползунов лишь плотнее закутывался в плащ и шептал:
— Надо успеть. Обязательно надо успеть.
В придорожной гостинице, где он остановился на ночлег, царила суета. Купцы, чиновники, странники — все обсуждали новости из столицы. Иван Иванович слушал вполуха, но одно замечание заставило его вздрогнуть:
— Говорят, в Берг-коллегии нынче не до новшеств. Дела поважнее есть.
Он сжал кулаки. «Не отступлю», — решил про себя.
На одной из станций Ползунов познакомился с молодым инженером из Екатеринбурга. Тот, узнав, куда держит путь Иван Иванович, восторженно воскликнул:
— Вы ведь про паровую машину? Слышал, вы её почти довели до ума!
Эти слова согрели душу. Значит, слухи о его работе уже идут впереди него. Значит, не зря.
В другом городке ему встретился старый горный мастер, некогда работавший на алтайских рудниках. Выслушав рассказ Ползунова, старик покачал головой:
— Смело. Очень смело. Но если получится… Ох, если получится!
Чем ближе была столица, тем сильнее билось сердце Ползунова. Он представлял залы Берг-коллегии, важных чиновников, их сдержанные улыбки. «Они не понимают. Но я заставлю их понять».
Путь до Петербурга занял почти два месяца. Ползунов ехал через Казань, Нижний Новгород, Москву, делая остановки в каждом крупном городе, чтобы изучить местные производства. Он записывал наблюдения, сравнивал технологии, заводил знакомства с инженерами и купцами.
В Москве он задержался на неделю, посетив мастерские и обсудив с местными механиками свои идеи. Его поразила разница между европейской и российской инженерией: здесь царили традиции, там — поиск нового.
— Вы мыслите как англичанин, — заметил один из московских мастеров, разглядывая чертежи паровой машины, — Но у нас свои пути.
— Пути должны вести к одной цели, — возразил Ползунов. — Эффективности. Прогрессу…
За окном мелькали берёзовые рощи, поля, деревни. Весна расцветала вовсю, и это вселяло надежду. «Как и мой проект — он тоже расцветёт, даст плоды».
Наконец, в один из погожих майских дней коляска въехала в столицу. Колокольный звон, шум улиц, величественные здания — всё это казалось Ивану Ивановичу одновременно чужим и родным.
Столица встретила его промозглым ветром и шумом дворцовых интриг, доносившихся даже до скромной гостиницы, где он остановился. Он снял комнату неподалёку от здания Берг-коллегии и сразу же принялся готовить документы к представлению.
Накануне встречи он долго не мог уснуть. Вспоминал Барнаульский завод, своих помощников. В мыслях рисовал картины: вот его машина работает, вот руда идёт непрерывным потоком, вот Россия становится сильней благодаря новым технологиям.
Утро выдалось ясным. Ползунов надел лучший камзол, аккуратно сложил чертежи и отправился в Берг-коллегию. В зале, где должно было проходить заседание, уже собрались чиновники. Их взгляды — любопытные, скептические, равнодушные — скользили по нему.
Он начал говорить. Сначала тихо, потом всё увереннее. Описывал принцип работы машины, приводил расчёты, доказывал выгоду. Чиновники переглядывались, кто-то кивал, кто-то хмурился.
Когда он закончил, наступила тишина. Потом один из членов коллегии, пожилой барон с холодным взглядом, произнёс:
— Любопытно. Весьма любопытно. Но нужно время на рассмотрение.
Ползунов сжал кулаки. «Время. Опять время». Но в глазах его читалась решимость. Он знал: это только начало.
На следующий день после представления в Берг-коллегии Ползунов явился в Канцелярию главной артиллерии и фортификации. Его принял статский советник фон Рейхенберг — человек с холодным взглядом и безупречными манерами.
— Господин Ползунов, — протянул он, разглядывая бумаги. — Вы просите немалых средств. На что именно?
— На модернизацию Барнаульского завода, — чётко изложил Иван Иванович. — Установка новых паровых машин во всех новых цехах позволит увеличить выплавку серебра на тридцать процентов.
— Паровые машины, — фон Рейхенберг усмехнулся. — Англичане тратят на них состояния, а толку мало.
— Потому что они не понимают их истинного потенциала, — горячо возразил Ползунов. — Мы же можем сделать их эффективнее.
Советник откинулся в кресле.
— Вы молоды и амбициозны. Но в столице ценят осторожность. Не все новшества идут на пользу.
Ползунов почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он знал этот тон — тон человека, боящегося перемен.
— Если мы не будем внедрять новое, Россия отстанет навсегда в хвосте прогресса.
— Россия держится на традициях, — отрезал фон Рейхенберг. — А вы предлагаете ломать устоявшийся порядок.
Разговор закончился ничем. Ползунов вышел из кабинета, сжимая в руках отказ. Но он не сдался.
Следующую неделю он провёл в бесконечных хождениях по кабинетам. Одни чиновники слушали его с интересом, другие — с откровенной насмешкой. Он понял: чтобы добиться своего, нужно найти покровителя.
Таким человеком оказался граф Орлов, любимец императрицы. Узнав о проекте Ползунова, он пригласил его на аудиенцию.
— Вы верите, что ваша машина изменит производство? — спросил Орлов, разглядывая макет.
— Уверен, — ответил Иван Иванович, — Она освободит людей от тяжёлого труда и увеличит доходы казны.
Граф задумчиво кивнул.
— Доходы казны — это важно. Но ещё важнее — показать Европе, что Россия не отстаёт. Я помогу вам.
—