И я упал. Я падал в бездну, где не было ни верха, ни низа, ни света, ни надежды.
Только алый серп над головой, отражающийся в тысяче осколков разбитого неба, сиял окровавленной усмешкой у меня над головой.
Я проснулся с криком, вырываясь из объятий кошмара.
Я сидел на своей узкой лежанке, весь в холодном поту. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожали. Во рту был мерзкий привкус, как будто я нахлебался той жижи из сна.
Вокруг была ночь. Обычная, спокойная ночь в гильдии. Я вышел во двор кузни, огляделся и мощным прыжком забрался на крышу.
Ветер остудил моё лицо, я выдохнул и огляделся. Луна светила мягко и спокойно, звезды мерцали на своих местах. Никаких алых серпов, никаких трещин в небе.
…Но ощущение не проходило. Страх и холод, как предчувствие чего-то ужасного и неотвратимого. Я обхватил голову руками, пытаясь отдышаться. Это был всего лишь сон. Просто кошмар. Ничего больше.
Но почему же тогда в груди так сжималось от тревоги? Потому что сны снятся мне очень редко? Тем более такие подробные и яркие…
Я посмотрел на небо. Луна смотрела в ответ, безмятежная и далёкая. Только ветер шелестел в ветвях соседнего сада, да где-то вдалеке ухала сова.
Но спать я больше не мог, поэтому достал новый кусочек звёздного металла и сел в медитацию. Я старался сосредоточиться как мог, но мысли то и дело крутились около сна, словно моё сознание пыталось понять значение увиденного.
Медитация помогла. Когда занялась заря, я усвоил кусочек полностью. Я решил, что просто волнуюсь перед отбором, ведь Ван Тэ назначил испытание на сегодня…
Интерлюдия. Призрак из прошлого (Чжэнь Вэй)
Чжэнь Вэй скрестил руки и оглядел рассветное небо над Железной Заставой. Город просыпался медленно и нехотя, не спеша сбрасывать с себя праздничное ленивое настроение. Где-то далеко скрипели ворота, впуская на площадь перед гильдией ранних торговцев. Раздались человеческие голоса — это наёмники спешили на испытание…
Семь лет. Почти семь лет он прожил здесь, в этом городе на краю княжества Стального Пера. Семь лет под чужим именем, отбросив своё прошлое и забыв своё имя.
Он провёл пальцами по шраму на левой руке, тонкой белой линия от запястья до локтя. Он не дозволял Мэй Сюэ исцелить его полностью. Нет, это было то, о чём нельзя забывать.
Память о той ночи.
О крови и о пламени, пожиравшем храм. О крике брата, молившего спасти его дочь. И о скверне. Не только той скверне, что таилась в человеческих душах, но и о той, что пожирала тела, и ей никогда не было достаточно.
«Спаси её! Пожалуйста, спаси мою девочку!»
Голос брата эхом отдавался в памяти, не давая покоя даже спустя столько лет. Тогда он носил другое имя, служил в храме Небесной Гармонии, был одним из стражей-копейщиков при главном жреце. А главный жрец был его родным братом, с которым они в детстве ловили жуков и лазили по деревьям в детстве.
У младшего были невероятные способности целителя, зато у старшего — крепкая рука, которая всегда была готова защитить и поддержать. Но каким бы сильным он ни был, он не смог спасти брата, когда ему понадобилась помощь.
Толку в силе и в мощи, если она не может защитить?.. Чжэнь Вэй сжал челюсти, скрипнув зубами. События прошлого жгли ядом, не желая забываться.
И вот теперь младшего больше не было. Скверна пожрала его, превратив в чудовище, которое пришлось убить руками других стражей. А он, Чжэнь Вэй, — нет, тогда ещё не Чжэнь Вэй — вытащил из огня маленькую девочку, его племянницу, и бежал от подступающих к стенам храма имперских войск, которые якобы прибыли сразиться с чудовищем.
Да кому они лгали! Они выступили до того, как главный жрец обратился! Кто-то слишком хорошо спланировал эту атаку. Кто-то знал, что произойдёт и подготовился заранее. Кто-то, кто уничтожил главного жреца… Чжэнь Вэй не был идиотом, он понимал, что так планомерно убирали всех сторонников того клана, чтобы никто не осмелился прийти на помощь. И поэтому бежал.
Бежал через полстраны, скрываясь от тех, кто устроил резню в храме. От тех, кто охотился за детьми погибших.
Он нашёл старого знакомого, Ван Тэ, который когда-то наняли защищать жрецов, когда они боролись со скверной. Инструктор не задавал лишних вопросов. Помог с документами, с новыми именами и с убежищем. Посоветовал спрятать девочку на виду: сделать её целительницей в гильдии. Простой лекаркой, обычной и ничем не примечательной. Помог отправить её на несколько лет в храм Танцующего Журавля, где отшлифовали её техники целительства, и сам лично вручил жетон наёмника.
И это сработало. Мэй Сюэ — так теперь звали его племянницу — выросла в тихую и сдержанную девушку. Научилась врачевать и стала одной из лучших целительниц в гильдии. Забыла своё настоящее имя, своё прошлое, и храм, где родилась. Чжэнь Вэй позаботился об этом: стёр воспоминания травами забвения, когда она была ещё совсем маленькой.
Лучше пусть не помнит. Пусть живёт своей жизнью. Заработает денег, выйдет замуж, создаст семью и никогда не вспомнит о призраках былого.
Сам он тоже вступил в гильдию, стал наёмником и создал команду «Лунный Туман». Не самую сильную, но надёжную. Среди наёмников нашёл этих парней, Чжан Лэя и Янь Ло. Поднатаскал их, помог раскрыть таланты, и почти семь лет прожил тихо и незаметно, выполняя задания, зарабатывая на жизнь и присматривая за племянницей.
Но северный поход всё изменил.
Чжэнь Вэй сжал кулаки, вспоминая. Чжан Лэй — мёртв, разорван тварями скверны в какой-то проклятой долине. Янь Ло жив, но сломлен: переломы, рваные раны, а главное, полностью утраченый дух воина. Ушёл из наёмников к старому кузнецу Лю. Сказал, что хочет жить. Просто жить и ковать железо, а не гоняться за смертью.
Второй поход был проще, они шли в другой группе, созданной за один день, где он даже толком не сражался, лишь охранял целительницу да защищал спины временных товарищей, пока остальные резали мерзостей. И раздумывал, не пора ли уходить ли на покой?
«Лунный Туман» распался. И теперь нужно было собирать группу заново.
А нужно ли?
Чжэнь Вэй покачал головой. Нужно. Мэй Сюэ должна расти. Она — истинный культиватор, а они растут только в бою. Однажды и Чжэнь Вэю придёт конец, уже недолго осталось, но племянница должна быть сильна и способна себя защитить.
Он кивнул