— Я никуда не исчезну, — сказала она наконец. — Я буду на другом конце города, но я буду. Всегда.
Они так и стояли — две женщины, связанные не кровью, но чем-то большим. Любовью, которую не выбирают. Которая просто есть.
Когда Ника ушла, пообещав приезжать каждую неделю, Маша разобрала продукты, приготовила простой ужин — омлет и чай. Села за маленький кухонный стол, который помнил ее прежнюю жизнь.
И впервые за два дня поняла — она справится.
Глава 8. Соседка
Маша проснулась от грохота за стеной. Что-то упало, звякнуло, потом раздался приглушенный женский голос: «Черт, черт, черт!»
Она открыла глаза, несколько секунд не понимая, где находится. Потолок был низким, не таким, как в спальне большого дома. Окно — не там, где должно быть. А за окном — не двор с качелями и клумбами, а серая стена соседней девятиэтажки.
Реальность вернулась тяжелым грузом. Однокомнатная квартира. Третий день здесь. Третий день новой жизни.
За стеной снова грохнуло, и Маша поморщилась. Справа жила пожилая пара — тихие, почти неслышные. Слева была квартира, которая пятнадцать лет назад пустовала. Судя по звукам, теперь там кто-то был.
Маша встала, накинула халат. Часы показывали семь утра — суббота, можно было поспать подольше, но сон все равно не шел. Последние три ночи она засыпала поздно, ворочалась, просыпалась от каждого шороха.
На кухне она поставила чайник, достала из холодильника то, что принесла Ника — йогурт, хлеб. Села за стол с кружкой чая и телефоном.
Пять пропущенных от Евы. Два от Саши. Одно сообщение от Никиты: «Как ты? Если нужна помощь — звони. Алина передает привет».
Маша открыла сообщения от Евы, прочитала последнее: «Маша, пожалуйста, позвони. Мне нужно с тобой поговорить. Это важно».
Она убрала телефон, не ответив. Не сейчас. Не готова.
За стеной снова что-то упало, и на этот раз раздался отчетливый вопль: «Да что ж такое-то!»
Маша допила чай, оделась — джинсы, простая футболка — и вышла в подъезд. Решила проверить почтовый ящик.
В коридоре у соседней двери стояла картонная коробка, из которой торчали книги и какая-то кухонная утварь. Сама дверь была приоткрыта, изнутри доносилась ругань.
Маша замялась — пройти мимо или...
— Ну хоть кто-нибудь! — донеслось из квартиры. — Помогите, пожалуйста!
Маша толкнула дверь. В прихожей стоял перевернутый стеллаж, из которого высыпались книги, диски, какие-то мелочи. А под стеллажом, пытаясь его приподнять, сидела на корточках женщина лет тридцати пяти — растрепанная, в рабочем комбинезоне, с красным лицом от натуги.
— Подержите, пожалуйста, вот здесь! — выдохнула она, увидев Машу. — Я сейчас выскочу, а то придавило.
Маша быстро подошла, взялась за край стеллажа, помогла приподнять. Женщина выбралась, отряхнулась, выдохнула с облегчением.
— Спасибо огромное! Я думала, так и сидеть до вечера. — Она протянула руку. — Лена. Только вчера въехала, еще разбираюсь с этим хаосом.
— Маша, — ответила та, пожимая руку. — Я живу рядом. Слева.
— О, соседка! — Лена улыбнулась, и лицо ее сразу преобразилось — стало моложе, открытее. — Тогда вдвойне спасибо. Надеюсь, я не сильно грохочу? Просто одна таскаю мебель, вот и роняю все подряд.
— Ничего страшного, — Маша оглядела прихожую, заваленную коробками и пакетами. — Одна переезжаете?
— Ага, — Лена потянулась, размяла спину. — Развелась месяц назад, съехала от родителей. Они, конечно, предлагали остаться, но мне нужно свое пространство. Хоть и маленькое.
Маша кивнула, узнавая в ее словах собственную историю пятнадцатилетней давности.
— Понимаю.
Лена посмотрела на нее внимательнее, и в глазах мелькнуло понимание — то узнавание, которое возникает между людьми, прошедшими через похожее.
— Слушайте, а вы не хотите кофе? — вдруг предложила она. — У меня тут хаос, конечно, но кофеварка уже на месте. Я обещаю не грузить вас разговорами о разводе, просто... немного странно одной в новой квартире, знаете?
Маша колебалась секунду. У нее не было планов на субботу. Обычно в это время она готовила большой обед для всей семьи, потом убиралась, стирала... Но теперь семьи не было. Убирать в тридцати восьми квадратах было нечего. А стирка — одной блузки — занимала десять минут.
— Хорошо, — согласилась она. — С удовольствием.
Лена просияла.
— Отлично! Проходите на кухню, только осторожно, тут везде коробки.
Они пробрались через завал в прихожей. Квартира была такой же, как у Маши — тридцать восемь квадратов, та же планировка. Только здесь все выглядело хаотично, по-новому, непривычно. Коробки стояли стопками, мебель расставлена кое-как, на стенах — следы от старых креплений.
На кухне Лена ловко включила кофеварку — явно профессиональную, дорогую — и достала две чашки из коробки.
— Единственное, что я распаковала в первую очередь, — усмехнулась она. — Остальное может и подождать, но без кофе я не человек.
Маша села за маленький стол у окна, наблюдая, как Лена возится с кофемашиной. Движения у нее были уверенные, привычные.
— Вы бариста? — спросила Маша.
— Была, — Лена кивнула. — Три года назад открыла свою маленькую кофейню. Ничего особенного, пятнадцать мест, но моя. — Она помолчала. — В разводе пришлось продать. Делили все пополам, а денег на выкуп половины у меня не было.
— Жаль, — искренне сказала Маша.
— Бывает, — Лена пожала плечами, разливая кофе по чашкам. — Зато теперь я свободна. Могу начать заново. — Она поставила чашку перед Машей, села напротив. — А вы? Давно здесь живете?
— Купила эту квартиру пятнадцать лет назад, — Маша обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом. — После первого развода. Потом... потом снова вышла замуж, переехала. А недавно вернулась.
— Тоже развод? — осторожно спросила Лена.
Маша хотела ответить «да» — так было бы проще. Но вместо этого услышала собственный голос:
— Не знаю. Формально мы еще женаты. Но я... я ушла.
Лена кивнула, не задавая лишних вопросов. Просто отпила кофе, глядя в окно.
— Знаете, что самое странное? — сказала она через минуту. — Когда я въехала сюда вчера, первым делом подумала: «Боже, как же тут мало места». Тридцать восемь квадратов. Мы с мужем жили в двушке — шестьдесят пять квадратов. Там было где развернуться. А тут... — Она обвела взглядом кухню. — Тут даже стол нормальный не поставишь. Но знаете, что я поняла сегодня утром?
— Что? — Маша посмотрела на нее.
— Что здесь не тесно. Здесь свободно. Потому что это только мое. Я могу ставить кофеварку где хочу, могу слушать музыку ночью, могу не убирать, если устала. Могу просто... быть. Без оглядки на то, что кто-то скажет или подумает.
Маша молчала, пропуская эти слова сквозь себя. Тридцать восемь квадратов. Три дня назад это казалось